Редко, крайне редко они позволяли себе подобные проявления эмоций.
— Но ведь это вы — могущественнейший самурай, — после некоторого колебания произнес Масато-сан.
— Могущественнейший однорукий самурай, — с усмешкой Такеши взмахнул культей. — Сёгун без одной руки — довольно странное и жалкое зрелище, — жестко отрезал он, и против воли Наоми захотелось втянуть голову в плечи. Она ненавидела, когда голос мужа становился таким. Твердым, ледяным и злым.
Ни Масато, ни Яшамару, будучи преданными Такеши до последней капли крови, не держали и мысли, что сёгуном может стать кто-то другой.
Кто-то кроме него. И он напрасно злился. Недостойно винить людей за их верность.
— Но я ценю, — сухо добавил Такеши, и Наоми поняла, что он смягчился.
— Все будет исполнено, господин, — сказал Яшамару.
— Подготовкой к празднеству займется Наоми-сан, — Минамото едва заметно повел головой в сторону жены. — Нарамаро-сан просил подумать над тем, чтобы уменьшить подати для крестьян в месяце хадзуки в честь установления сёгуната.
Яшамару, еще я хочу, чтобы ты начал восстанавливать в Эдо наше сожженное поместье.
— Такеши-сама, сейчас наши хранилища практически пусты, — озадаченно произнес управляющий, выводя кистью на пергаменте хаотичный узор.
— И что? — Минамото перебил его, не дослушав. Он поднял голову от свитка, который просматривал, и впился в Яшамару цепким взглядом. Сегодня он не был настроен выслушивать оправдания и позволять с собой пререкаться.
— У нас не хватит золота, — Яшамару, очевидно, настроение своего господина не уловил.
Поежившись против воли, Наоми покосилась на мужа. О, как же хорошо она знала это выражение его лица!
— Яшамару, мне не интересны сложности, с которыми ты столкнешься, когда будешь исполнять то, что я тебе приказал, — ледяным голосом отчеканил Такеши, не отводя от лица управляющего тяжелого взгляда. — Мне нужно, чтобы ты его исполнил. О другом я знать не хочу.
— Да, Такеши-сама, — управляющий поспешно склонил голову, осознав, наконец, что выбрал неудачное время для возражений, пусть даже и разумных.
— Я понимаю.
— Все, — Минамото дернул подбородком. — Идите.
Яшамару и Масато вышли из комнаты со всей возможной поспешностью, не растеряв все же присущего самураям достоинства, и Такеши с Наоми остались наедине.
Когда за ними закрылись двери, Минамото позволил себе короткий вздох.
— Я устал слушать, что кто-то не может что-то сделать, — сказал он, хмурясь.
