Он наблюдал за всем будто бы со стороны, пока подле одного из таких костров не заметил Мамору. Мальчишка выглядел вполне сносно: немного потрепало в битве, но и только. Он же, видно, и вовсе считал свое ранение пустяковым, поскольку совершенно о нем не пекся и все больше подсоблял другим.
— Мамору, — позвал Такеши, приблизившись на расстояние пары шагов.
Сын Яшамару подскочил на месте и, как и все самураи, что не ухаживали за ранеными, склонился.
— Довольно, — Минамото махнул рукой. — Хватит.
Он опустился на нижние ступеньки крыльца и скинул на землю плащ.
Глаза Мамору, заметившего его раны, слегка расширились, и мальчишка решительно к нему подошел. В несколько рук солдаты обработали его увечья: вытащили из тела стрелу, прижгли плоть, разрубленную ударом Асигаки, туго стянули сломанные ребра.
— Мы их одолели, Такеши-сама. Одолели, — бестолково шептал Мамору, пока возился с его ранами."
"Мальчишке не требовалось ответа, но Минамото ему кивал. Их солдаты были вправе радоваться, потому что минувшая война выдалась поистине изнуряющей.
Но сегодня эта радость была как никогда тихой: сказывался и долгий поход, когда они пересекли половину страны, и последние недели, подточившие силы самураев, и все еще чувствовавшаяся неопределенность. Ведь пока никто не нашел Нобу Тайра — ни живого, ни мертвого.
Когда Мамору закончил обрабатывать его раны, Такеши откинулся на деревянные поручни и прикрыл глаза. На том же самом месте спустя час его нашел Нарамаро. Минамото пил обжигающий травяной настой, когда услышал знакомые шаги.
Он едва успел встать, как оказался в крепких объятиях Татибана.
— Нарамаро, — прошипел Такеши, зажмурившись от боли. — Асигака не справился, но ты меня погубишь.
— Я так и думал, что это ты. Самураи нашли его тело и рассказали, — Татибана освободил его от своей удушающей хватки, но продолжал крепко стискивать правое плечо. И Минамото не спешил отстраняться.
Нарамаро улыбался — так, как умел улыбаться только он, невзирая на происходящее вокруг, несмотря ни на что.
Такеши окинул его беглым взглядом и не увидел серьезных ранений.
— Ты точно сражался? — хмыкнул он.
— Просто я не пропускал те занятия, где нас учили обороняться, — весело отозвался Татибана.
Сколько Такеши себя помнил, его всегда удивляла в Нарамаро легкость, способность отстраняться от происходящего и радоваться наступившему моменту.
— Это ты открыл ворота? — когда Татибана заговорил, то уже не казался веселым.
Минамото коротко кивнул.
