Он очнулся, уже когда почти все их небольшое войско оказалось внутри поместья и рассредоточилось по всем его уголкам.
Минамото сплюнул кровь и огляделся, держась правой рукой за отбитые бока. Поместье Тайра горело — не так, как пару часов назад, когда им удалось поджечь лишь десяток минка, влажных и напитавшихся снегом за долгую зиму. Сейчас пожар разгорался в каждом доме, и никакая мокрая древесина не могла остановить самураев из его войска, поджигавших все новые и новые факелы. Тайра ненавидел не только он.
Наверху на стене все еще скрежетала сталь, и Такеши пошел туда.
Холодный воздух кусал обнаженную кожу, но Минамото не чувствовал. Как не чувствовал он и боли в сломанных ребрах, и обломка стрелы, что торчал из левого плеча. Так бывало с ним почти всегда: угар битвы полностью вытеснял все иные ощущения. Ему хотелось лишь вскидывать и вскидывать катану и убивать врагов. Боли не было, усталости не было, страха не было — лишь желание сражаться, заполнившее все тело.
Ему навстречу попался безусый, перепуганный мальчишка, который умер от его удара прежде, чем успел струсить вновь.
Такеши оттолкнул его от себя, и юноша рухнул со стены вниз. А потом Минамото улыбнулся, потому что в нескольких шагах от себя он увидел Асигаку. Лучшего полководца Тайра, с которым Такеши впервые встретился в сражении еще восемь лет назад. Полководца, в битве с которым был ранен его отец. После битвы с которым его отец умер.
Асигака был ранен в бок: его руки и светло серое кимоно были залиты кровью.
«Тем лучше, — подумал Такеши.
— Тем лучше».
Лицо самурая переменилось, когда он заметил приближение Минамото. Асигака поднялся с колен, держась за стену, и стиснул в руке катану.
— Не ожидал увидеть тебя живым, — процедил тот сквозь зубы, наблюдая за мягкими, обманчиво спокойными шагами Такеши. В отличие от него, самурай видел и стрелу в левом плече, и вмятины на ребрах. Видел и понимал, что они означают.
— Больше не увидишь, — Минамото понял, что ему больно говорить: что-то мешалось, царапалось внутри при каждом вдохе.
Но раздумывать было некогда, потому что Асигака пошел вперед. Даже будучи раненым, он оставался опаснейшим противником.
Такеши едва успел вскинуть катану — его противник двигался стремительнее ветра. И теперь уже он сам оказался застигнут врасплох и был вынужден обороняться: он медленно шагал назад, выставив перед собой меч, словно щит. Лицо Асигаки мелькало на расстоянии вытянутой руки, и Минамото видел, насколько шальной был у того взгляд.
