Он потянул за угол простынь, удостоверяясь, что на повязках больше не было крови, и коротко кивнул сам себе.
— Ты уезжаешь, — сказала Наоми тихо, присмотревшись к нему. На ее бледном лице выделялись лишь глаза, взгляд которых показался Такеши лихорадочным.
— Да. Я заключил с Асакура союз.
— Я знаю, — она моргнула. — Яшамару-сан заходил ко мне.
Минамото усмехнулся. Ему следовало догадаться об этом.
— Он останется с тобой. С тобой останутся все наши самураи, кроме Мамору. Я заберу мальчишку с собой. Вы уедете в поместье, как только ты достаточно окрепнешь.
Но я не могу ждать.
Наоми согласно прикрыла глаза и медленно кивнула. Она хотела спросить, когда они увидятся в следующий раз, но знала, что это был недостойный и глупый вопрос.
— Теперь, когда Дайго-сан на нашей стороне, — он скривился, показывая свое недоверие, — тебе лучше остаться здесь, в поместье. Так ты окрепнешь гораздо быстрее, если поедешь вместе со мной в лагерь, и долгая дорога может тебе навредить.
— Я понимаю, — Наоми прикрыла глаза, отчаянно стараясь не заплакать.
Конечно, ее муж говорил разумные, правильные вещи. Ей будет лучше у Асакура. Дайго-сан не сможет ей навредить, ведь союз между кланами заключен уже официально, и если он причинит ей зло, то прослывет клятвопреступником и предателем. Даже во время войны между великими кланами такая порочная слава ему не нужна.
Но если Такеши во всем прав, если слова его звучат мудро и логично, то почему так сжимается ее глупое сердечко? Почему так больно на душе — и совсем не потому, что в грудь ей уходила стрела?.
. Сколько дней они провели вместе? Капля в океане, если посчитать, как долго они находились в разлуке. Она не наговорилась со своим мужем, не насмотрелась на него, до конца не согрелась в его объятиях.
И снова разлука. Боль от которой выворачивала нутро Наоми наизнанку. Она слишком хорошо помнила, что случилось после того, как они расстались на приеме во дворце Императора. Слишком, слишком хорошо. Как пережить это снова?.. Как не вздрагивать каждый раз от письма, молясь всем богам не прочитать в нем дурных вестей?
Такеши уезжает, и увозит с собой ее сердце.
— Я выиграю эту войну и вернусь, — он ласково погладил ее по щеке, и Наоми все-таки всхлипнула. — А до той поры ты должна управлять нашим поместьем и растить нашу дочь."
"Она послушно, поспешно закивала — насколько позволяли ее повязки и заполнившая тело боль.
— Тебе не о чем тревожиться. После союза с Асакура мы не проиграем.
Такеши лгал, но Наоми этого не знала.
