— Ты ведь не ожидал, что они сдадутся и будут действовать с оглядкой на меня?
— Было бы славно, — Нобу велел отпереть решетку и вошел внутрь. Он подошел к Такеши почти вплотную и поднес факел к его лицу. — Тебя не узнать.
Минамото с трудом заставил себя не жмуриться, хотя глаза защипало от яркости факела. Слова Тайра вызвали у него еще одну усмешку: он знал, что оброс. Некогда короткие волосы теперь касались плеч, а подбородок покрывала борода, которую он прежде не носил.
— Я думал, как поступить с тобой последние пару дней.
Знаешь, в чем главная сложность? Ты по-прежнему слишком ценный пленник, чтобы тебя убивать. Ты — мой запасной план. Что угодно может произойти.
— Запасной план на случай поражения? Я думал, ты выигрываешь, Нобу.
— Не пытайся, Такеши, — Тайра лениво махнул рукой. — Я слишком стар, чтобы повестись на такое.
Он обернулся и кивнул своим воинам, и трое из них направились в сторону Минамото. Тот скользнул по ним напряженным взглядом и шагнул назад, спиной наткнувшись на неровную поверхность стены.
Он был слаб, он был безоружен, и он был один, но и Такеши, и солдаты знали, что он не сдастся, и потому они сразу вытащили из-за поясов гибкие бамбуковые палки. Первые два удара по ребрам болью ослепили Минамото, перебили дыхание, и он рухнул на колени, в беззвучном крике открыл рот, пытаясь глотнуть воздуха.
Три пары рук пригвоздили его к земляному полу. Держали крепко — не пошевелиться, не вырваться.
Такеши смог лишь вскинуть голову, чтобы увидеть, как Нобу Тайра обнажает катану.
— Не все части твоего тела столь же ценны, как ты, — сказал он.
Минамото дернулся, когда солдаты содрали остатки кимоно с его левой руки и прижали ее к земле. Он напрягся всем телом — так, что налились кровью глаза, но не смог сдвинуться ни на сун*.
Такеши взглянул на Нобу из-под упавших на лоб волос. Он видел, как Тайра занес катану, изготавливаясь для удара, как направил лезвие вниз. Он слышал свист воздуха, рассеченного мечом, слышал шелест кимоно Тайра."
"Он видел и слышал, но все равно не был готов, когда катана отсекла кисть его левой руки.
Такеши взвыл, не в силах сдержаться, и неосознанно дернул руку на себя, но ему не позволили. Солдаты крепко держали его, накладывая тугой жгут на запястье и заливая края раны крепкой настойкой.
Сквозь тупую пелену боли до него откуда-то издалека донесся голос Тайра:
— Может быть, это послужит для твоего отца напоминанием.
У Богов, в которых Такеши никогда не верил, было милосердие и для него.
