— А где-то здесь должны были остаться старые факелы.
Им удалось зажечь один из них, предварительно обернув старое дерево в хорошо промасленную ткань.
— Он ведет к одному из складов с оружием. Его уже давно никто не использует, — говорила Наоми, пока медленно шла, с тщательностью смотря себе под ноги.
— Что находится рядом с ним? — спросил Кенджи, искоса следя за ней, чтобы успеть подхватить, если она вдруг споткнется.
— Хранилище для риса и минка для слуг. Обычно к рассвету в них уже никого нет.
— Как далеко до главного дома?
— Несколько минут, — нахмурившись, ответила Наоми.
Когда, миновав несколько извилистых поворотов, они уперлись в еще одну лестницу, Кенджи негромко велел:
— Яшамару, поднимись один.
Наоми проследила за тем, как он бесшумно выбрался на поверхность, и поежилась. Она гнала от себя прочь мрачные мысли, но успокоиться никак не получилось. В конце концов, она привела врагов отца в его поместье. В место, которое когда-то было домом и для нее.
— Ты останешься здесь, — негромко обронил Кенджи, искоса посматривая на взволнованную Наоми. — Так будет безопаснее.
Горькая усмешка коснулась губ Наоми, но она промолчала.
Она уже давно не чувствовала себя в безопасности. Нигде. Даже в поместье Минамото.
Очень давно — сейчас ей казалось, что прошел не один десяток лет — рядом с Такеши ей было спокойно. Но с тех пор утекло много воды.
Задумавшись, она не заметила, как вернулся Яшамару-сан, и очнулась, лишь когда кто-то тронул ее за локоть.
— Наоми, — Кенджи смотрел на нее как никогда серьезно. — Ты должна будешь уйти, если мы встретим сопротивление. Яшамару увезет тебя в поместье, — он поцеловал ее в лоб, и она, ошеломленная, не успела даже возразить: только и услышала, как глухо закрылась за ними потайная дверь.
— Все будет хорошо, госпожа, — уверенно произнес Яшамару-сан, заметив, очевидно ее растерянность.
Наоми механически кивнула ему, но не поверила.
Такие обещания ее уже давно не утешали. Она должна будет убить своего отца. Что может быть здесь хорошо?
— Вы видели наверху кого-нибудь из Асакура? — спросила она, чтобы занять себя хоть чем-то.
— Нет, — Яшамару покачал головой. — И никого из Токугава, кто охранял бы поместье.
В его голосе слышался упрек, и Наоми почувствовала необъяснимую вину и стыд за отца.
Кенджи-сама и его воины не возвращались, верно, целую вечность.
