Как он встретится с предками после смерти? Как посмотрит им в глаза?
Раньше Такеши не знал отчаяния. И потому сейчас не мог понять, что именно оно завладело им; прижилось, проникнув в самое сердце.
В последний раз в заточении у Тайра его питали ярость и месть. И вера. Он знал, что отец освободит его. А если нет — то перебьет всех, до последнего солдата.
Теперь же в Такеши не было ни ярости, ни веры. Его смерть останется неотмщенной.
Он закрывал глаза и проваливался в холодную черную пустоту.
***
Несмотря на бессонную ночь, Наоми проснулась на рассвете.
Она привыкла вставать рано в последние недели — в поместье следовало многое успеть сделать. Служанки, которых она оставила, не справлялись в одиночку, и ей приходилось им помогать.
Она подошла к окну и шире раскрыла деревянные ставни, впустив в комнату прохладный утренний воздух. Рассвет уже раскрасил небо яркими цветами: вблизи оно казалось огненно-оранжевым, а вдалеке у горизонта — насыщенно розовым."
"«Кровавым», — пришло в голову неуместное сравнение, и Наоми разозлилась на саму себя.
Наскоро ополоснув лицо и убрав в прическу волосы, она надела простое ежедневное кимоно, с которым могла справиться даже в одиночку, и вышла из комнаты.
В помещении для приготовления пищи служанки уже зажгли очаг и поместили над ним греться воду в котелках, когда Наоми присоединилась к ним.
— Кенджи-сама уже встал, госпожа, — сказали ей. — Ему в спальню отнесли чай.
Она мимолетно нахмурилась, закусив губу, и принялась пересыпать рис, чтобы понять, сколько его осталось.
По ее расчетам они еще вчера превысили объем, который обычно Наоми выделяла на неделю.
— Отправьте кого-нибудь в хранилище, — приказала она, подавив вздох. — Нам понадобится еще рис.
Убедившись, что служанки справятся с завтраком, и он будет подан вовремя, Наоми вышла из комнаты через заднюю дверь и оказалась в помещении, в котором обычно проводила большую часть своего дня.
Поджидавшая там Мисаки встала при ее появлении, держа в руках ступку для растирания трав.
Она уже успела зажечь огонь под котлами, в которых они кипятили повязки для воинов. Накануне Кенджи-сама сказал, что им понадобится больше бинтов, чем обычно, и велел подготовить травы для целебных отваров.
Вдвоем с Мисаки они натаскали воды и наполнили котлы, а также бочку, в которой замачивали повязки перед кипячением. Иначе с них не вымывалась кровь. Впрочем, разводы от нее все равно оставались на повязках, глубоко впитавшись в ткань.
