Он встретил жену безо всякого удивления, хотя это был первый раз, как они были в палатке вдвоем. За все прошедшее время он ее не касался.
Ёрико опустилась на футон рядом с ним и взяла в ладони его правую руку, прижавшись к ней лбом.
— Я не смог, — спокойно сказал он. — Уже отправил Хиаши-саме весть. Мы теперь с тобой оба отступники.
— Что я наделала… — сорванным голосом шепнула Ёрико. — Прости меня.
— Ты спасла наш клан. Это я должен просить прощения. За то, что не смог подарить тебе смерть от своей руки.
Ёрико глухо всхлипнула, с удивлением почувствовав на щеках слезы.
— Поцелуй меня, — попросила она и подняла голову с зажмуренными глазами.
Фухито потянул ее на себя, обхватил ладонями лицо и вовлек в поцелуй. Ёрико цеплялась за него почти отчаянно, словно им предстояло умереть уже на рассвете. Выросшая в суровой горной деревне, она не была склонна к нежности, но сегодня тянулась к Фухито, как никогда раньше.
Свернувшись рядом с ним клубком и устроив голову на плече, она с напряжением вглядывалась в темноту вокруг них, которую разрезал лишь слабый, исходивший от лучины след.
— Мы можем уйти, — шепнула Ёрико, — можем уйти из клана.
Она почувствовала, как Фухито покачал головой.
— Наша дочь, — сказал он. — Она станет единственной наследницей клана, когда Акико-сан выйдет замуж. Мы не должны навлечь позор и на нее.
— Ты еще можешь меня убить.
У Фухито на щеке задергался желвак, и некоторое время он молчал, сцепив зубы.
— Я сам отвечу за все перед Хиаши-сама.
Я скажу, что приказал тебе воспользоваться ядом. Нашей дочери нужна мать.
***
Наоми стояла у ворот в поместье, чувствуя спиной недовольные взгляды солдат. Они были против того, чтобы она покидала его пределы и сама встречала Акико-сан — в землях Минамото было слишком неспокойно, отчего прибытие Фудзивара состоялось лишь спустя полторы недели после запланированного дня.
Но у Наоми уже не было сил сидеть и ждать, пока ей принесут очередные дурные вести.
Она ни на что была сейчас не способна, но, по меньшей мере, могла выйти за ворота и дождаться Акико-сан.
Жалкое подобие настоящего деяния.
«И ведь пока никто не знает о ребенке», — Наоми одернула себя, когда инстинктивно потянулась прикрыть ладонями живот.
На нее по-прежнему смотрели солдаты — все, за исключением тех, кто наблюдал за дорогой.
Верно, как только станет известно о ее тягости, ее запрут в комнате, в каждом углу которой посадят по воину.
