Наоми спустится сейчас к гостям в домашнем, простом кимоно, чем нанесет им тяжелейшее оскорбление. Своим видом она выразит огромное неуважение и опозорит клан Токугава. Помимо этого, она запятнает также и свою честь — много ли уважения будет к девчонке, осмелившейся на подобное? Что хорошего можно будет о ней сказать? Что она не чтит традиций? Не соблюдает древнейшие обряды? Ставит гордость выше собственного достоинства?"
"После такой выходки Минамото будут вправе разорвать помолвку, но Хеби думала, что этого не случится.
Она подслушивала разговоры мужа и знала, что именно Минамото, к ее большому удивлению, предложили скрепить альянс двух кланов свадьбой. Потому она надеялась, что Такеши-сан запомнит нанесенную девчонкой обиду и хорошенько проучит ее позже.
Хеби улыбнулась, заслышав торопливые шаги падчерицы на лестнице. Если она запутается в подоле кимоно и свалится под ноги гостей, будет совсем хорошо.
Такао недовольно оглянулся на жену, раздраженный опозданием дочери. Кенджи Минамото — высокий мужчина, с проседью в иссиня-черных волосах и шрамом на правой щеке — смотрел лишь на своего сына, и по его лицу ничего нельзя было понять.
Оба Минамото надели полагающиеся для случая официальные кимоно: темно-темно синие, почти черные, как безлунная ночь, украшенные лишь пятью камонами* их клана, нанесёнными с двух сторон на груди, на спине и по одному на каждом рукаве. Отец и сын были удивительно похожи: казалось, Такеши не перенял от матери никаких черт лица.
От отца его отличало лишь отсутствие седины да шрама на лице. Он был также высок и крепко сложен, также прямо держал спину, смотрел на людей вокруг себя таким же взглядом: прямым, пристальным.
— Отец, у нас гости? — Наоми, не дойдя нескольких ступеней до конца лестницы, остановилась и глубокого вдохнула, пытаясь придать голосу должное удивление и волнение.
Она на мгновение прикрыла глаза, сосредотачиваясь, и приложила усилие, чтобы разжать судорожно сведенные пальцы. Потом расправила плечи и сделала те несколько шагов, которые отделяли ее от коридора, где ждали Минамото вместе с ее семьей.
Носить фурисоде — особое искусство, и Наоми не владела им в должной мере. Она была слишком высокой и потому испытывала трудности с равновесием, когда приходилось идти в гэта на платформе и в узеньком кимоно, в котором следовало резать каждый шаг и мелко семенить. Наоми пошатывалась, не в силах идти ровно, а иногда и падала, запутавшись в подоле.
