Там, за кромкой деревьев начинались земли Тайра. Ему не составит труда спалить несколько деревень в ответ.
Его пальцы сомкнулись на рукояти катаны, и Такеши прикрыл глаза, выдохнув. Он развяжет войну, если поступит так, как хочет. И превратится в труса, если смолчит.
Тайра перебили его крестьян. Сравняли с землей их дома. Подожгли поля.
— Господин? — негромко окликнул его Кацуо. — Что делать с выжившими?
Такеши проследил за его взглядом: в отдалении, сгрудившись подле лошадей, стояли уцелевшие в бойне люди.
— Выдели людей. Пусть их проводят в ближайшую деревню. Скажи, что из поместья им отправят припасы, как только мы вернемся, — он нахмурился и провел ладонью по глазам. — Постой, — Такеши окликнул Кацуо, когда тот, поклонившись, развернулся, чтобы уйти. — То, что сделали Тайра не должно остаться без ответа.
Кацуо сжал зубы и хмуро кивнул. Самураю не пристало признаваться в подобном, но у него внутри все обрывалось от ужаса всякий раз, как он ступал на пепелище. И слышал хруст под своей обувью — дерево ли, человеческая кость…
— Я не могу напасть открыто, — Такеши заиграл желваками, — поэтому мне нужно, чтобы ты выбрал человека, которому полностью доверяешь.
— Могу я узнать, для чего?
— Я хочу, чтобы он повесил старост во всех деревнях Тайра за границей этого леса. Кажется, их там пять.
Такеши сощурился, всматриваясь вдаль. По его губам бродила почти довольная усмешка.
— Господин, для меня будет честью сделать это самому.
— Нет. Я сказал тебе выбрать воина.
Ты нужен мне здесь.
— Такеши-сама, но…
Минамото, которому надоело это препирательство, резко взмахнул рукой.
— Довольно. Я отправился бы сам, если бы имел право, — он повернулся к склонившему голову Кацуо. — Найди того, кто способен сделать это. И будем возвращаться. Я не хочу надолго оставлять поместье.
«… пока не казнил предателя».
Такеши прошел к небольшому лагерю, что разбили его солдаты, и разделил с ними плошку холодного риса и родниковую воду. Он сидел с ними вместе в кругу на равных, словно и не был их господином.
Так, как привык с самого детства: отец, если брал его с собой, заставлял делать все так, как делали воины. Такеши таскал хворост для костра и воду в котелке, спал, завернувшись в один свой плащ, ел тот же рис, и Кенджи почти никак не выделял его.
От привычного образа жизни в походах Такеши не отказался и тогда, когда сам начал возглавлять их.
«Что бы сделал на моем месте отец? — думал он, цепляя палочками рис.
