Приглушенный свет, негромкие разговоры у сестринского поста, мерное попискивание мониторов. Светочка закончила вечерний обход, проверила капельницы, сделала записи в журналах. Все было спокойно.
Слишком спокойно.
И в этот момент тишину разорвал пронзительный, режущий слух писк.
Сигнал тревоги. Палата 312. Шевченко.
Сердце у Светочки ухнуло куда-то в пятки. Она не думая, сорвалась с места.
Она распахнула дверь палаты.
— Сергей Петрович! Что с вами⁈
Картина была страшной. Старик сидел в своем кресле, его тело обмякло.
Лицо стремительно синело, он хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. В его широко раскрытых глазах стоял животный ужас.
— Лекаря! Срочно лекаря сюда! — закричала Светочка в коридор, не оборачиваясь. — Надя, кислород! Быстро!
Она подскочила к пациенту, пытаясь расстегнуть воротник его пижамы, но ее руки не слушались. Через несколько секунд в палату вбежала ее напарница Надя с кислородным баллоном, а следом за ней, на ходу застегивая халат, ворвался заведующий, Аркадий Львович Сердюков.
— Что происходит⁈ — его обычная лощеная вежливость слетела, как позолота.
— Две минуты назад все было нормально! — выпалила Светочка, прилаживая маску к лицу Шевченко. — Я только заглядывала! А потом вдруг…
Сердюков бросился к пациенту, схватил его за запястье, пытаясь нащупать пульс.
— Острая дыхательная недостаточность! — рявкнул он. — Пульс нитевидный! Готовьте к переводу в реанимацию! Немедленно!
Светочка никогда не видела Аркадия Львовича таким растерянным.
Его руки слегка дрожали. Он, один из лучших неврологов, был в полном тупике.
Началась суматоха.
Шевченко переложили на каталку. Светочка бежала рядом, сжимая в руках кислородный баллон и следя, чтобы маска не сползла. Надя катила каталку так быстро, как только могла.
— Реанимация готова принять! — крикнула она, сворачивая в главный коридор.
И тут из-за угла, словно выросший из-под земли, появился он.
Адепт Разумовский. Он шел, видимо, к себе в ординаторскую, но, увидев их процессию, замер.
— Что случилось? — его голос был абсолютно спокойным, контрастируя с общей паникой.
— Острая дыхательная недостаточность! — выкрикнул Сердюков. — Непонятной этиологии!
Светочка увидела, как взгляд Разумовского на мгновение сфокусировался на синюшном лице Шевченко. И в следующую секунду он уже бежал рядом с ними.
В реанимации их уже ждали. Пациента переложили на стол, облепили датчиками. Мониторы тут же заголосили, показывая ужасающие цифры.
