Очередь пациентов за ночь и утро снова выросла до немыслимых размеров. Эпидемия, похоже, и не думала утихать.
Я быстро нашел в системе нужные истории болезни и исправил преступные назначения, которые так «случайно» перепутала Борисова.
Убедившись, что пациенты теперь в безопасности, я оценил фронт работ. Приказ Шаповалова отправить меня сюда был наказанием. Но одновременно — и возможностью.
Возможностью набить необходимый для ранга счетчик пациентов в кратчайшие сроки. Что ж, любой лимон можно превратить в лимонад.
Я механически вел прием, ставя диагнозы и выписывая рецепты. Работа шла как на конвейере. Каждый новый пациент был очередной ступенькой к моей цели — набрать необходимые двести случаев для допуска к экзамену. Мысли были сосредоточены на этом. Эта рутина была не наказанием, а возможностью. Инструментом, который нужно было использовать максимально эффективно.
Тут на плече материализовался Фырк, который уже успел слетать на разведку.
— Двуногий, не волнуйся, твоя пациентка жива-здорова! — доложил он.
— Муж ей уже цветы притащил и, наверное, шашлыком из баранины кормит…
Я едва не выронил ручку.
— Каким еще шашлыком⁈ Ты о чем⁈ — мысленно возмутился я на него. — У нее печень только что по частям не развалилась, ей диета нужна строжайшая, как у монаха-отшельника!
— Да шучу я, шучу! — тут же хихикнул Фырк. — Нервный ты какой-то сегодня. Просто лежит она, улыбается. А Гогиберидзе от нее не отходит, пылинки сдувает. Так что там все под контролем.
Я кивнул. Ну, хоть какие-то хорошие новости.
Быстро свернул окно с картой пациента и открыл свой личный профиль в больничной системе. Нужно было проверить статистику. Так… количество принятых пациентов…
Цифры на экране подтвердили мои расчеты. За все время моей ссылки в «первичке», включая сегодняшний утренний марафон, на моем счету числилось двести тридцать семь официально оформленных случаев.
Двести тридцать семь! Норматив по пациентам был выполнен с лихвой.
Отлично. Теперь можно было идти к Шаповалову и требовать допуска к экзаменам.
Один пункт из списка требований на ранг Подмастерья был закрыт. Осталось только как-то решить вопрос с полугодовым стажем.
И тут, как будто услышав мои мысли, дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся и очень злой Суслик-Фролов.
— Разумовский! — заорал он. — Шаповалов требует тебя к себе! НЕМЕДЛЕННО!"
"— Что, опять что-то случилось? — я устало посмотрел на него.
— А меня… — он с ненавистью посмотрел на меня.
