— А мы все будем с большим, очень большим интересом наблюдать за этим… экспериментом. Собрание окончено. Все свободны.
* * *Утро было прекрасным.
Я проснулся в своей новой, светлой и просторной квартире, в настоящей кровати с удобным матрасом, а не на скрипучем матрасе. Рядом сладко сопела Вероника. Кажется, впервые за долгое время я чувствовал себя не просто выживающим, а по-настоящему живущим.
Быстро позавтракав, я отправился на работу. Дорога на которую тоже доставила мне удовольствие.
Я шел пешком, наслаждаясь утренней прохладой и предвкушая свой рабочий день.
Перспектива провести целый день, в душном кабинете «первички», выслушивая бесконечные жалобы на кашель и насморк, совершенно не радовала.
Но что поделать. Наказание нужно отбывать с достоинством.
— Ну что, двуногий, на каторгу? — Фырк, который материализовался у меня на плече, едва я вышел из подъезда, был, наоборот, в самом благодушном настроении. — Готов к подвигам? Будешь сегодня бабушкам давление мерить и больничные выписывать! Великий хирург в изгнании! Прямо сюжет для трагедии!
— Уж постарайся, Фырк, — я усмехнулся.
— Разбавь мою тоску своими ценными указаниями, а то я там совсем скисну.
Он болтал без умолку всю дорогу, комментируя каждого прохожего, каждую проезжающую машину, каждую ворону, неосторожно каркнувшую у нас над головой. Я слушал его вполуха и с тоской думал о том, что было бы здорово, если бы у него все-таки была кнопка «выключить звук». Или хотя бы «режим пониженной болтливости».
В холле больницы нас, как всегда, встретили восторженными улыбками Леночка и Машенька.
— Доброе утро, Илья Григорьевич! — они пропели это почти хором, и в их голосах звучало такое неподдельное уважение, что я даже немного опешил.
— Ого! Твои верные фанатки на посту! — тут же съязвил Фырк. — Уже и по отчеству величают! Смотри, двуногий, скоро цветы к твоим ногам бросать начнут! Или еще чего поинтереснее!
Я только усмехнулся и, кивнув девчонкам, направился к лифтам.
В ординаторской уже были все наши хомяки. Атмосфера была на удивление тихой и какой-то… напряженной.
Борисова и Фролов сидели, уткнувшись в свои бумаги, и делали вид, что меня не замечают.
А вот Пончик-Величко, увидев меня, тут же побледнел. Он бросил испуганный взгляд на своих коллег, потом на меня, и едва заметно кивнул в сторону двери."
"Я удивленно приподнял бровь, но промолчал. Оставив свои вещи на стуле, я вышел в коридор. Через пару секунд за мной, стараясь ступать как можно тише, выскользнул и Величко.
