И в их числе — окопник, он же живокост, мать-и-мачеха и… чистотел!
Я, не теряя ни секунды, бросился по коридору в сторону кабинета Гогиберидзе. По дороге у меня снова зазвонил телефон. Ашот!
— Илюха, я нашел! — кричал он в трубку. — Нашел эту банку с травами! Тут на этикетке состав написан! Сейчас прочитаю! Так… корень валерианы, пустырник, ромашка, зверобой… а, вот! Корень окопника и трава чистотела! А что, что-то не так?
— Все так, Ашот! Все так! — я чуть не подпрыгнул от радости. — Теперь я знаю, как ее лечить!
Все сходилось!
Теперь я знал, что убивает печень Мариам.
И, что самое главное, я знал, как ее лечить.
Я резко свернул и, не теряя ни секунды, почти бегом направился в кабинет Гогиберидзе. Он как раз заканчивал давать какие-то распоряжения Прилипало.
— Георгий Давидович! — я ворвался в кабинет без стука. — Я знаю, что с ней!
Он сурово посмотрел на меня.
— Разумовский? Опять вы? Что на этот раз?
— У нее вено-окклюзионная болезнь печени! — выпалил я. — Вызвана пирролизидиновыми алкалоидами! Она пила травяной сбор, в составе которого есть окопник и чистотел! Это они блокируют мелкие печеночные вены и вызывают некроз! Ей нужен срочный плазмаферез, чтобы очистить кровь от этих токсинов! Немедленно!
Гогиберидзе несколько секунд молча смотрел на меня, потом тяжело вздохнул.
— Разумовский, я, конечно, восхищен вашими познаниями в фитотерапии и токсикологии. Но плазмаферез — это дорогостоящая процедура. А у пациентки Аракелян, как вы знаете, страховка, которая такие изыски не покрывает.
Так что не положено.
— Опять «не положено»⁈ — я почувствовал, как у меня внутри все закипает. — Да вы что, сговорились все, что ли⁈ Человек умирает, а вы мне тут про страховки талдычите!
Я в ярости выбежал из его кабинета.
Ну что за страна! Что за порядки! Проклятые страховки! Как же они меня задолбали! Человеку требуется конкретная, жизненно необходимая процедура, а мы ее сделать не можем, потому что у кого-то там, наверху, в отчетах цифры не сойдутся!
— Не говори, двуногий! — тут же согласился со мной Фырк, который, видимо, все это время сидел где-то рядом и подслушивал.
— Хреново у нас тут все устроено! Очень хреново!
Я попытался снова дозвониться до Ашота. Нужно было срочно собирать деньги на этот чертов плазмаферез! Но он, как назло, не брал трубку.
Снова пошел в отделение интенсивной терапии. Мариам лежала все так же, с закрытыми глазами, опутанная трубочками и проводками.
