Лапками, вот так, — меня обняли мягкие детские ручки с такой нежностью, на которую способны только дети. — Я тоже как он. Твой маленький собачка.
— Моя ты прелесть…
Расчувствовавшись, я подняла мальчика на руки и усадила на колени. Прижала к себе, поглаживая гладкие тёмные волосы, и поцеловала в макушку. Он обнял крепче, пытаясь выразить то, что пока не понимал, как сказать.
— Нет, я не могу, — сидящая в кресле рядом Моника прижала ладони к щекам. — Эрвин, ну какая же ты милаха. Иногда мне хочется тебя украсть.
Сынишка тут же принял до боли узнаваемый, хоть и забавный суровый вид.
— Я мамин. Нельзя.
— Смотри-смотри, — усмехнулась я. — Так и созреешь на своё сокровище.
— Ой, если б были гарантии, что в меня пойдёт, согласилась бы, — Моника закатила глаза. — А вдруг в Зака? Страшно.
— Не бойся, — Эрвин сполз с моих колен и подошёл к Монике. — Я тебя защищу.
— Нет, — она схватила его на руки и легко ущипнула за щеку. — Лучше я тебя утащу. Маленький сладкий «собачка», — передразнила она.
— Но-но, мама его не отдаст.
А вообще, ты зря волнуешься. Дети — это прекрасно. Берут от родителей лучшее. Глянь на Эрвина. Может и Зак ответственнее станет, ругать его перестанешь.
— Ним такой умняшка-милашка не получится, — Моника потрепала Эрвина по тёмной макушке.
Сыночек сполз с её колен и снова сосредоточился на книжке. Я невольно залюбовалась. И правда кажется, что твои дети самые красивые и умные.
Вопреки расхожему мнению про мальчиков, Эрвин даже в младенчестве не доставлял никаких хлопот.
Мне иногда казалось, что он и не плакал ни разу, только смотрел своими большущими серыми как у отца глазами. Так удивлённо, что самой становилось стыдно, что я посмела расстроить такого ангелочка.
— Виктория не присылала тебе странных писем? — спросила я. — Мало что поняла, но, кажется, у неё проблемы.
— Не мне, — Моника томно вздохнула. — Заку. Сказать зачем? Просила взять в жены её! Людвиг всё же узнал, что она помогала его отправить и послал. Так она на Зака пасть разинула, стерва! Нет, ну ты представляешь?! Само собой, до Зака её писульки не дошли.
— Интересно, что сделает. Вернуться попытается? Через Орден или попробует кого-то из стражей соблазнить?
— Не знаю и мне плевать, — фыркнула Моника, погладив Эрвина, сидящего на диване между нами. — Пока это не касается моей семьи, пусть делает что хочет.
Немного странно слышать такое от неё, но ведь все имеют право одуматься, верно? Может скоро у моей малышни появятся двоюродные братья или сёстры.
