— Я соскучилась, — протянула я, уткнувшись ему в грудь.
Он обнял меня. Как же нежно. Даже с опаской. Погладил по волосам, неуловимо покачал, успокаивая и закрывая от всего мира. Снова захотелось плакать. Побыть маленькой девочкой, которой больше ничего не угрожает.
— Прости, что заставил нервничать, там было очень опасно. Вам всем и … — он обнял меня теснее и коснулся живота пальцами, — малышу. Свет, меня трясёт. Никогда не думал, что можно испытывать страх и абсолютное счастье одновременно.
— Я тоже в шоке. Мы же… я смутилась.
— Шанс был маленьким. Не думала, что получится. Он ещё совсем крошка. Только вчера узнали, — я посмеялась, вспомнив обстоятельства. — Мы смогли, родной. И дальше всё хорошо будет. С тобой не страшно. Только волнительно.
— Не думал, что мне выпадет шанс стать отцом, — Ливай погладил меня по плечам. — Даже представить не могу, что нужно делать. Какие-то тактики, особые приёмы и условия для нормального взросления.
— Эй, спокойно, — я рассмеялась. — Воспитывать детей непросто, но не воспринимай как военные действия.
Будем учиться. Вместе, да?
— Я помню лишь, утверждение мамы, что хорошего воина вскармливают материнским молоком, а вместо «нудных колыбельных» нужны песни о грядущих битвах.
— Будешь петь?
— Что? Я? — удивление Ливая было настолько искренним, что я даже посмеялась. — Я думал, ты любишь нашего ребёнка и не станешь его пытать.
— Почему? У тебя красивый голос, — я притянула его ближе и поцеловала. — Такой… м-м-м… низкий, мужественный. Сказала бы сексуальный, но мы обсуждаем колыбельные для ребёнка, поэтому это слово не подходит.
Ливай ответил на поцелуй. Горячие пальцы путались в волосах, мягко массируя затылок и заставляя голову кружиться. Прервавшись, кон коснулся моего лба своим и шепнул:
— Тебе я могу спеть что-нибудь особенное. Надеюсь, сработает правильно.
— Уже, — я улыбнулась и мягко выскользнула из объятий. — Идём, пока нас не поймали. К тому же если ребята приедут раньше, нам придётся выслушать много упрёков.
Ливай не стал противиться и снова надёжно сжал мою ладонь.
Мы свернули на тенистую тропинку и теперь пробирались совсем чащей. До церкви оставалось всего ничего, а так мы сильно срежем путь. Ливай вышел вперёд, прокладывая мне дорогу и защищая от веток и крапивы. Когда тропа осталась позади, и мы снова оказались на асфальте, он остановился и повернулся ко мне:
— Ты правда со мной? — плечи напряглись. — Моя?
— Конечно, — я не сразу осознала важность ответа.
Серые глаза смотрели в саму душу.
