Черт! Неловко получилось.
- Не стало. Ни капли, - прячу горящую ладонь за спину.
- Попробуем другой вариант? – улыбнувшись, он намекает на объятия в благодарность за кафе.
В ответ я нервно смеюсь. Сквозь проступившие слезы, что, на спрашивая разрешения, прокладывают тонкие дорожки по моим щекам.
- Сумасшедший день выдался, - выдыхаю с обреченным стоном. И опускаю влажные ресницы, прикрывая глаза. Не осталось сил ругаться и сопротивляться. Поэтому мое ослабленное, безвольное тело легко оказывается в мощных мужских руках.
– Ну, тише, не время расклеиваться, - нашептывает Костя мне в макушку, пока я прижимаюсь щекой к его груди, вслушиваясь в хаотичное биение сердца. - Еще повоюем, - он гладит меня по спине, усмиряя, как дикую кошку.
- Друг с другом? – парирую я, сдавленно фыркнув, и запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо. Чуть сгорбившись, он наклоняется так, что мы соприкасаемся лбами.
- В том числе, - ведет носом по моему, скользит к скуле. Невесомо целует. – Я думал, чокнусь, когда ты в зал суда ворвалась, фурия.
Не поверишь, но на твоем грозном личике читался весь не озвученный тобой отборный мат, - смеясь, обдает пламенным дыханием висок, прижимается к нему губами.
- М-м-м, но я держалась, - мычу в свое оправдание и цепляюсь онемевшими руками за массивные плечи, как за спасательный круг. Открываюсь навстречу поцелуям, порывистым, но нежным. Хочу утонуть в них.
Костя совершенно не умеет извиняться словами, поэтому делает это ласками. Обману, если скажу, что мне не нравится такой способ примирения.
Растворяюсь в нем, отпуская обиды.
- Я видел. Ты умница, - опаляет мое ушко, раздувая волнистые рыжие пряди. Невольно вздрагиваю, сильнее врезаясь пальцами в его железные мышцы. – Однако было чертовки сложно. Мало того, что ты взглядом сжигала меня, как святая инквизиция ведьм, так еще этот урод подбрасывал дровишек в костер, - впивается губами в шею, оставляет след на коже, будто наказывает меня за Женю. - Я готов был убить его прямо там. Меня останавливал только срок за уголовку.
Долго сидеть пришлось бы. Я не мог оставить своих девочек.
Последняя фраза заставляет меня крепче обнять его, хотя я и понимаю, что адресована она исключительно лапочкам. Однако в ней столько нежности и любви, что я не узнаю прежнего Воскресенского. Плавлюсь вместе с ним, на миг представляя себя полноценным членом их семьи.
Забывшись, подаюсь вперед и послушно распахиваю губы, стоит лишь Косте подцепить пальцами и приподнять мой подбородок.
