Привязал меня детьми – и пользуется моей слабостью.
- Манипулятор, - машинально выдаю вслух.
- Он провернул все это ради вас, Вера, - заступается за товарища Славин.
Отсмеявшись, поворачиваюсь к нему, натягивая ремень безопасности. Отвлекаю его от дороги.
- Петр, расскажите лучше, как давно вы дружите с Костей?
- Дружили. В прошлом. А потом произошла некрасивая история, - хмуро бурчит он и осекается.
- Нам ехать несколько часов, - откидываюсь на спинку, удобнее устраиваясь в пассажирском кресле.
– Рассказывайте свою историю.
- Нечем там хвастаться, - виновато скрипит, прокручивая руль. – Его жена ушла ко мне, после чего он выгнал меня из фирмы и нас обоих оставил ни с чем.
- Заслуженно, - зло огрызаюсь, вспоминая, что говорил мне Костя о Дарье и ее любовнике.
- Согласен, поэтому реабилитируюсь, как могу, - тяжело вздыхает.
- Странно, что он вам еще доверяет.
- Мне – нет. Он просто знает, что я никуда не денусь, пока он не разведет меня с Дашей, - признается Петр, а потом вдруг устремляет на меня серьезный взгляд.
- А вот вам он верит. И убежден, что вы его не подставите и не предадите.
Его слова заставляют меня опешить. Отворачиваюсь к окну и резко умолкаю.
Посеянные Славиным зерна сомнений падают на благодатную почву и прорастают в самое сердце. Я больше не уверена, что поступаю правильно.
Остаток пути мы едем в полной тишине. Каждый думает о своем. Славин – о предательстве и искуплении. А я – о будущем, которое меняется с учетом новых обстоятельств.
Я вернула кафе, но так боюсь обжечься, что отказываюсь от мужчины. Кажется, любимого...
Глава 35
«Ближе к ночи», обещанное Костей, слишком затянулось. Самое время усомниться в том, приедет ли он вообще. Но Воскресенский всегда выполняет свои обещания, и сегодня на суде в очередной раз доказал это.
Если он задерживается специально, в надежде, что я не дождусь, то у меня для него неприятный сюрприз. Потому что даже после нескольких утомительных часов купания и укладывания малышек, с песнями, разговорами и сказками, я сама так и не смогла уснуть.
Сердце мечется в груди, как раненый зверь в клетке, голова взрывается от мыслей, а по телу носится табун мурашек, подгоняемый вечерней прохладой и волнением.
Кутаюсь в плед, забираясь с ногами на твердую скамейку у дома. Оставляю кружку с остывшим чаем на ее противоположном краю, а сама забиваюсь в угол. Подтягиваю колени к груди и устремляю взгляд в ночное небо.
