Воскресенский провожает их взглядом, лихорадочно сжимая и разжимая кулаки. Сдерживается, чтобы не рвануть следом. Призвав остатки силы воли, все-таки досиживает до закрытия заседания. Как только судья встает, собираясь уйти, надо мной нависает Славин.
- Поздравляю, Вера Александровна, а теперь я отвезу вас домой, - тараторит, бегая взглядом по сторонам. Ведет меня к противоположной от центрального входа двери.
- Но… - растерянно оборачиваюсь на Костю, который собирает портфель, чересчур грубо запихивая в него папки.
Старается оставаться холодным и каменным, но негатив пробивается через брешь в его потрескавшейся оболочке. Не хотелось бы оставлять Воскресенского в таком состоянии.
- Это тоже его поручение, - настойчиво тянет меня за собой надоедливый Славин.
- Я не подчиняюсь приказам, - сопротивляюсь, но тщетно."
"- Знаю, он предупреждал, - хмыкает обреченно. – Послушайте, Вера Александровна, вы мастерски спровоцировали бывшего мужа и удачно вывели его на эмоции. Его агрессия сыграла нам на руку. Однако на Константина вы тоже действуете сильно.
Хотите, чтобы он сорвался, разнес здесь все и прибил Пономарева? Тем самым он рассекретит себя и перечеркнет результаты дела. Вы этого добиваетесь? – сдавленно отчитывает меня Славин и трясет документами в руках.
- Нет, - отрицательно качаю головой, украдкой поглядывая на Воскресенского.
– Пономарев еще на территории. И наверняка захочет поговорить со своим адвокатом, который «проиграл» дело. Нельзя, чтобы он видел вас вместе.
Вздохнув, нехотя соглашаюсь со Славиным.
Раздражение отравляет кровь, но разум призывает меня подчиниться. Я и так не должна быть на заседании. Из-за своей импульсивности я могла все испортить.
Позволяю вывести меня через черный вход на служебную парковку. Покорно сажусь в машину и пытаюсь осознать, что сегодня произошло. Заодно решить, что со всем этим делать. Голова разрывается от мыслей, а сердце – от чувств.
Разве можно ощущать себя одновременно обманутой и спасенной? С Костей всегда так. К нему нельзя относиться хорошо или плохо.
Он балансирует где-то на пограничье. Насквозь пропитан противоречиями – и заражает ими меня.
«Буду на даче ближе к ночи. Верю, что ты не бросишь дочек и дождешься моего приезда», - приходит сдержанное сообщение от Кости.
Фыркнув, начинаю нервно смеяться, прикрыв глаза и прижав ладонь ко лбу. Воскресенский даже на расстоянии дергает меня за ниточки. Знает, как я отношусь к лапочкам и что я просто не смогу от них уйти. По крайней мере, не сегодня.
