Как могла, сводила концы с концами в захиревшем графском хозяйстве… он заявился на фабрику. И это был не робкий Сережа Кротовский, а демон в его обличии.
— В чем это выражалось, баронесса?
— До этого Сережа Кротовский ни разу не появлялся на фабрике и никогда не изъявлял подобного желания. А этот пришел и сразу начал показывать чудеса владения всеми тонкостями документооборота. Он был очень напорист, и даже жесток…
— Жесток?
— Именно. Он полностью подчинил себе волю старого слуги и заставил его избить одного из работников фабрики прямо у меня на глазах.
А мне он угрожал и тут же, не сходя с места, уволил с должности. Воля ваша… — Гадюка умудрилась выдавить скупую слезинку, — Этот демон кого угодно способен убедить, даже купец Хоромников попал под его чары. Но только не меня. Я заявляю с полной ответственностью, он — не граф Кротовский.
После этих слов в зале поднялся шум. Люди не могли сдерживать переполняющих чувств.
— На кол его!
— Жечь демона!
— На дыбу… на дыбу…
Судья застучал молоточком по подставке.
— Тишина в зале… я буду вынужден удалять за неуважение к суду.
Кое-как успокоив толпу, судья предоставил слово моему адвокату.
— Госпожа, баронесса, — начал защитник, — Вы сказали, что граф заставил слугу избить одного из работников. Напомните нам, как фамилия того работника?
— Какое это имеет отношение к делу?
— И все же я настаиваю на ответе. Или это какой-то безымянный работник? Или может, вовсе несуществующий…
— Посконников, — сквозь зубы выдавила Гадюка.
— Погромче, пожалуйста, я не расслышал.
Баронесса метнула на адвоката гневный взгляд, но сразу подхватила себя, вернула на лицо прежнюю маску невозмутимости.
— Посконников, — повторила она четко и громко.
— Э-э… а напомните еще, не тот ли это Посконников, которого давеча поймали на краже?
Баронесса промолчала, зато Филиппыч не смог усидеть спокойно.
— Да он это, он! Бесова семя, я бы ему еще раз холку намылил безо всякого стеснения…
Осерчавший судья повелел вывести деду с заседания, но и когда его выводили, тот продолжал кричать:
— К Анютке домогался, гнида… какие зубы на каторге не выпадут, те ему сам выбью.
Ай да «деда». Все же сказал на процессе свое веское слово, хоть его никто и не спрашивал.
— Продолжайте, — нервно бросил судья адвокату и поморщился.
