– Скучал по тебе, представляешь? М?
– М-м-м… – все, что отражаю я, ощущая, как внутри последний реактор загорается, и тело начинает колотить дрожь.
– А ты, м?
Почему-то кажется, что он… Напряженно ждет мой ответ. В глаза с такой интенсивностью вглядывается, словно проникнуть мне в душу пытается.
– М-м-м… Тоже, Дань… Конечно же, скучала по тебе… Конечно… Я всегда скучаю… – признаюсь крайне взволнованно.
Не собиралась, естественно, ничего подобного озвучивать. Но как тут промолчишь? А потом… Внутри меня что-то рушится, когда улавливаю в глазах Дани странный и неожиданный блеск.
Жаль, понять ничего так и не успеваю.
– Все, поехали, – хрипит он.
– А куда?
– Узнаешь, – бросает с теми интонациями, которые у меня всегда вызывают повышенную нервозность. – Устрою тебе такой экстрим, закачаешься, Чаруша.
23
Я тебя обожаю, Дань…
© Марина ЧарушинаСегодня подсветка алая. Приглушенная, почти темная. И вместе с тем жгучая, словно каждый объект в этом специфическом помещении подвергся температурному нагреву докрасна.
Из-под потолка льется странная мелодия. Китайское или японское направление, мне распознать трудно. Никогда подобным не увлекалась. Но мотивы определенно восточные. Яркие, чистые и как будто живые. Они заполняют пространство комнаты и окутывают меня, призывая к умиротворению.
Но… Будучи прикованной голышом к чудаковатому металлическому колесу и вися при этом на нем вниз головой, очень трудно поймать хоть какой-нибудь дзен. Особенно когда прямо перед тобой раскидывается и горит панорама родного города.
Господи, что я тут делаю? Что?
Неторопливые шлепки босых ног по каменному напольному покрытию идеально вписываются в общий звуковой ряд. Только я осознаю, насколько тихо при этом, должно быть, играет музыка, как слышу свое срывающееся дыхание.
Да, он все выверил. Все просчитал.
Удар, удар… Р а с т я ж к а… ВЗРЫВ… Удар, удар… Р а с т я ж к а… ВЗРЫВ…
Именно так работает мое сердце в тот миг, когда полностью обнаженный Шатохин замирает перед конструкцией, к которой сам меня и пристегнул.
– Я выполняю твое желание. Ты полностью доверяешь мне, – вот что он сказал пару минут назад.
Черт знает, чем я думала тогда.
Но сейчас… Боже… Боже… Сейчас от переизбытка эмоций я буквально умираю…
Связных мыслей в голове нет. Я просто в очередной раз погружаюсь в пучину паники, успевая лишь удивиться тому, что вновь, исключительно по собственной глупости, оказалась в столь бедственном положении.
