– И не скажу! Тебе ничего не скажу! – шипит на своем змеином.
Завораживающе, сука.
– Вообще с головой не дружишь?!
– А тебе-то что?! Нашелся мне тут святой умник!
– Марина, блядь… – выдаю угрожающе и вместе с тем бессильно.
Что я ей сделаю? Не удушу же. И даже не сдам родакам.
И она это прекрасно понимает. Сладко улыбается и манерно закидывает на плечо сумку.
– Чао! – выкатывает вместе с воздушным поцелуем.
Секунд двадцать тупо таращусь на то, как она пилит по дорожке к выходу со двора.
– Твою ж мать… – рычу взбешенно.
И бросаюсь следом.
Нагоняю уже за воротами.
– Куда собралась ночью, в одиночку, в таком виде? – высекаю с жесткими паузами.
– Музыку слышишь? – выдает Маринка в ответ довольно, будто только и ждала, чтобы за ней пошел.
Блядь, конечно, ждала.
Чертова провокаторша!
– Ну? – подыгрываю якобы лениво.
– Тут недалеко курортный клубешник, – щебечет она. – Я иду танцевать. А после… – театральная пауза, за которой всегда следует какой-то особенный треш.
Спецвыпуск, вашу мать! – После я собираюсь искупаться в море голышом. Третий пункт! Но тебе ведь неинтересен мой список, так что…
Хватаю ее за руку и, резко тормознув посреди тротуара, грубо разворачиваю к себе. Где-то совсем рядом разрывает глотку чья-то озверевшая псина, раздражающе хрипит из ближайшего ресторана шансон, к коже противно липнут букашки и присасываются комары, но мы не шевелимся.
Ведем бой взглядами.
– Ты, блядь, решила умереть молодой и красивой?
– За «красивую» спасибо, конечно, Шатохин… – шепчет с придыханием.
– А вот когда умирать – сама решу.
Невольно на губы ее внимание обращаю. По всем стратегическим точкам резко током пробивает. Ну что, блядь, за ведьма… Целовала этого уебка. Убить ее надо. А лучше его! Его охотнее! Если бы не исчез еще до обеда, точно бы не сдержался.
– Где же твой Додик? Признайся, утопила гаденыша или ядом отравила? А может, голову ему отгрызла, пока мне назло всасывала?
Маринка вспыхивает ярко.
Только вот от стыда ли, злости или обиды – хрен поймешь.
– Что значит, отгрызла? Я тебе что, самка богомола, дурак?!
Меня на последнем вопросе не в ту сторону кренит.
– Ты самка, точно самка, блядь… – подаюсь и кусаю ее за подбородок. Но в этот миг маятник дает ход назад, и все мои соображения уходят в ином направлении. – Какого богомола, Марина? Марина, блядь… Ты с ним трахалась, что ли? – сам не замечаю, как меня расшатывает до гула во всем теле.
