– Никита замуж позвал… И я согласилась!
Чего этим добивается, догнать не могу. Но работает ожидаемо – ядом в мой организм просачивается. Сворачивает кровь и стремительно убивает ткани.
Неосознанно бросаю взгляд на ее правую руку. Кольца, которое я когда-то надел ей на палец, больше нет.
А я ведь свое оставил. По сей день на мне. Прожигает плоть.
– Какой замуж, Марин? Зачем так рано? – выдыхаю со свистом. Я не готов. Я еще не готов! Только не сейчас. Господи, не сейчас же... На лицо, как на поверхность воды при извержении подземного вулкана, выливаются дикими волнами эмоции.
Чтобы хоть как-то их перекрыть, приходится рассмеяться. – Не дури, Марин… Жалеть будешь.
В ее потухших глазах мелькают тени сомнений. Но ненадолго. Со вздохом она их разгоняет злостью.
– Тебе-то что?! Что ты можешь знать о браке?! – метит целенаправленно в самые уязвимые точки. И пробивает, конечно же. Насквозь пронизывает. – Еще я твоих советов не слушала!
– Да он же долбоеб! – ору агрессивно, не совладав на самом деле со своей паникой.
– Ты не видишь, что ли?!"
"– А ты кто? – вопит Марина в ответ. – Ты в сотни раз хуже!
Когда последние звуки этого утверждения стихают, в спальне повисает пауза.
Только наши глаза продолжают говорить. А если совсем уж честно, то кричать. И кричат они не то, что транслировали голоса.
– Марин… – с трудом выталкиваю. – Я… Я тебя одну… – речевая функция нарушается. Как ни продавливаю слова, выходят тяжелыми рывками. Слишком сильно горит в груди. – Я тебя одну, Марин…
– Даня… – перебивает она и вздрагивает.
Со странными, будто рыдающими звуками вздыхает и, наконец, выпаливает: – Я беременная!
Это сообщение валит на меня арктическим холодом. Врезается в грудь и обмораживает, безжалостно убивая то, во что я сам едва успел поверить. От боли, которой мне приходится буквально захлебнуться, темнеет в глазах. А после эту темноту еще и размыливает.
– Ок, – сухо принимаю информацию.
И, оступившись, резко разворачиваюсь, чтобы покинуть ее комнату.
«Я беременная…»
«Я беременная…»
«Я беременная…»
Возможно ли что-то хуже?
Да, возможно. Этот ребенок мог быть мой.
Пока сбегаю вниз по лестнице, сердце продолжает натужно колотиться. Я на серьезе думаю, как его, на хрен, вырвать и добить.
Лишь бы ничего не чувствовать. Лишь бы не болеть. Лишь бы не любить.
«Ты можешь уехать? Уезжай, Дань!»
Могу, конечно. Сесть в Гелик и разложиться на объездной. Бойке не удалось, может, у меня получится.
