– Пиздец… – задыхается в ужасе моя кобра. – Я же высоты боюсь!
– Знаю, – глухо посмеиваюсь я. – В том и смысл. Доверяешь мне?
– Если я описаюсь… – шепчет Маринка совсем тихо.
– Я никому не скажу, – в тон ей обещаю я.
– Ну-у-у…
– Договорились?
– Договорились, Дань!
Вижу, что ее еще потряхивает, но на вышку поднимаемся нормально. Здороваемся с командой. Шутим, пока надеваем снаряжение. Черкес забалтывает мою Маринку, рассказывая, что ей на самом деле повезло, потому как ночной роуп-джампинг они проводят всего трижды за сезон и обычно ближе к утру начинают.
– По просьбе твоего парня раньше времени вас принимаем.
Маринка бросает в мою сторону взгляд, которому я не могу найти определения, а у меня в груди происходит первая остановка сердца.
Какой еще парень, вашу мать? Обо мне речь? Обо мне?
Блядь, конечно, обо мне… Но какого хрена?
Я никакой не парень ей! Никому. Никогда.
– Ладно… – нервно смеется Чарушина. – Если мы все равно собираемся сделать это, бояться бессмысленно.
Попробую получить удовольствие. Возможно, оно будет последним в моей жизни, черт… – трясется, конечно. Глядя на меня, шальную улыбку выдает. – Дань, а ты знаешь, что у нас с тобой одинаковая группа крови? Редкая, между прочим! И одинаковый резус-фактор.
– Четвертая отрицательная? – отзываюсь я.
– Угу, – важно подтверждает неугомонная девчонка. – Если упадем, станешь моим донором?
Стоит лишь представить, что внутри чистой и светлой Марины Чарушиной окажется часть моей ДНК, тошно становится настолько, аж передергивает.
Удивительно, что она сама эту мысль допускает.
– Чё еще за выверт, Динь-Динь? Если мы упадем, кровь уже никому не понадобится.
Едва озвучиваю свои мысли, кобра вздрагивает и визжит.
– Даня!!!
Со смехом подгребаю ее к груди. Прижимая, целую в макушку.
– Гоню я, Марин… Никто не упадет, обещаю.
– Хорошо… – шепчет она. Поднимая голову, смотрит тем самым взглядом, от которого меня изнутри выкручивает. – Только ради тебя, Дань… Я это делаю только ради тебя.
Башню сносит. Чувствую, как заворачивает, выбрасывая сумасшедшие вертухи. А мы ведь еще даже не прыгали.
– Лады… – выдаю невпопад.
И отхожу к краю трамплина, чтобы получить последние крепления."
"– Даешь ты, Тоха… – басит приглушенно Черкес. Зажимая зубами сигарету, выпускает в сторону густую струю дыма. Я молчу, взглядом давая понять, что все его комментарии мне на хуй не упали. Но старик, увы, не затыкается.
