И пахнет от него точно так же, сильно и до головокружения.
Сашка перехватывает мои руки, прижимает к своей груди.
Его сердце колотится так сильно, что я чувствую его удары своими ладонями.
— Майя… Пчелка… — шепчет и его дыхание обжигает мне щеку. — Я такой дурак. Такой идиот. Я все эти годы… каждый день… думаю только о тебе.
Он тянется ко мне, пытается поцеловать. Его движения слегка вязкие, неуклюжие, пьяные. Ругается сквозь зубы, называет себя мудаком, говорит, что я свожу его с ума. Это так на него не похоже.
Так сильно отличается от моего спокойного, деликатного Сашки Григорьева, что в моменте действует отрезвляюще, смывает остроту с воспоминаний. Потому что они как будто про кого-то другого, похожего на него, но не вот этого.
— Я все просрал, Май. Все, блядь, так тупо… проебал. Нашу любовь. Нашу жизнь. Все из-за моей трусости. Но я больше не боюсь. Слышишь?
Я пытаюсь отстраниться, мягко, но настойчиво.
— Ты пьяный, Григорьев.
— Пьяный, — безропотно соглашается.
— Но я никогда не был трезвее, чем сейчас. Смотрю на тебя и понимаю, что потерял. А я больше не хочу тебя терять.
Он снова обнимает, утыкается лицом мне в шею.
— Я люблю тебя, Пчелка, — шепчет он, и его голос дрожит. — Люблю. Буду бороться за тебя, можно? Со всем миром. Только скажи, что у меня есть шанс. Хоть один. Скажи, что я, блядь, не все разрушил.
Я с трудом вырываюсь из его объятий.
— Мне… мне нужно… поменять полотенца, — лепечу первое, что приходит в голову, и выбегаю из ванной, оставив его одного, без ответа.
На часах почти десять вечера. Я мечусь по своей пустой квартире, как загнанный зверь. В голове — гул.
Слова Орлова.
Образ Славы и Алины.
Признание Саши. Все смешалось в один безумный, невыносимый ком.
Я не знаю, что делать. Я в панике.
И в этой панике, в этом отчаянии, делаю единственное, что кажется спасением.
Хватаю телефон. Дрожащими пальцами нахожу номер Славы.
Пишу быстро и сбивчиво, не давая себе времени подумать.
Пальцы летят по экрану, подгоняемые диким, иррациональным импульсом: «Завтра суббота. Если ты не против, можно сходить в кино. Даже на вечерний сеанс».
Нажимаю «отправить» и замираю, глядя на экран.
Что я наделала? После нашего последнего разговора, после той безобразной ссоры…
Это безумие. Я же сама его оттолкнула.
Но что, если это — мой единственный шанс?
Шанс… на что?
Я не знаю. Просто поговорить. Услышать его голос. Увидеть его.
