Час, который тянется, как резина, липкий и бесконечный. Я превращаюсь в идеальную социальную единицу: улыбаюсь, киваю, поддерживаю ничего не значащие разговоры о погоде и политике. Пью какой-то безалкогольный коктейль, но не чувствую его вкуса. Он как вода. Все вокруг — как вода. Размытое, бесцветное и приторное."
"Я двигаюсь сквозь толпу, чувствуя себя маленькой подводной лодкой, погруженной на предельно допустимую глубину, где любое неосторожно движение запросто может меня расплющить. И я знаю как минимум парочку людей в зале, которые очень этому порадуются.
Я больше не ищу его взглядом. Не пытаюсь найти в толпе знакомый силуэт. Я знаю, что его здесь нет. Они ушли. Вместе. Я этого не видела, но я в этом абсолютно уверена.
Мысль о том, что они ушли вспоминать прошлое и склеивать осколки сексом — тупой, ноющий гвоздь в моем мозгу.
Пару раз я натыкаюсь взглядом на Павла Форварда. Он тоже смотрит на меня. Внимательно, изучающе. В его зеленых глазах — смесь интереса и чего-то еще, чего я не могу понять.
Любопытство? Оценка? Возможно, я слишком преувеличиваю и додумываю, но он смотрит на меня не как на связующее звено в цепочке сложных будущих взаимодействий между NEXOR и госаппаратом.
Каждый раз, когда наши взгляды пересекаются, я отворачиваюсь первой. Мне не нужно его внимание. Мне не нужен его интерес. Мне вообще ничего не нужно от… них обоих.
В какой-то момент я замечаю, как к Форварду-старшему подходит Юля. Она вся светится, как начищенный самовар. Порхает вокруг него, пытается завести разговор, улыбается своей самой обворожительной, натренированной улыбкой, что-то щебечет, кокетливо склонив голову.
Но Форвард-старший — не Резник. Он слушает ее с вежливой, но ледяной отстраненностью. Я вижу, как его лицо каменеет, как на нем появляется едва заметная брезгливая складка у рта. Он отвечает парой коротких, рубленых фраз и, не извиняясь, просто разворачивается и уходит к группе чиновников, оставляя ее одну, посреди зала, с застывшей улыбкой на лице.
И в этот момент я испытываю злорадное, мстительное удовлетворение.
Маленькая, грязная радость.
Получила, сука? Не все в этом мире ведутся на твою фальшивую сладкую идеальность.
Наконец, политический бомонд начинает расходиться. Процесс этот похож на хорошо отрепетированный спектакль. Сначала уходят самые важные фигуры, окруженные свитой помощников и охранников. Потом — те, кто рангом пониже. Зал постепенно пустеет. Я понимаю, что это мой шанс. Мой билет на свободу.
