Но все-таки, когда телефон вибрирует входящим, опускаю руку под стол и читаю, прикусив губу: «Да пошел он нахуй!»
Планерка подходит к концу. Резник произносит дежурную мотивационную речь, еще раз напоминает о важности момента и отпускает нас готовиться к основной встрече. Я поднимаюсь, собирая свои бумаги, и чувствую на себе его взгляд. Тяжелый, изучающий. Но я не оборачиваюсь. Просто иду к выходу, стараясь сохранять на лице выражение полного спокойствия и профессиональной отстраненности.
Я в своем любимом вязаном костюме молочного цвета — широкие брюки-палаццо и укороченный свитер с высоким воротом.
Стильно, элегантно и, главное, удобно. На ногах — замшевые ботильоны на невысоком устойчивом каблуке. Волосы собраны в высокий хвост, на лице — минимум макияжа. Я чувствую себя уверенно, почти непоколебимо. Почти. Потому что где-то глубоко внутри все еще сидит маленькая, испуганная Майя, которая боится снова облажаться.
Когда чуть задирая рукав, чтобы взглянуть на часы, замечаю краем глаза, как замирает Резник.
Он стоит у окна, разговаривая с кем-то по телефону, но его внимание приковано к моей руке. Точнее — к тому, что под рукавом. К моему чернильному пауку, который теперь — неотъемлемая часть меня.
Он быстро отводит взгляд, продолжает разговор, но я успеваю заметить, как на его лбу появляется та самая знакомая складка. Он впервые видит мою татуировку. И, судя по всему, увиденное ему не очень нравится.
Я мысленно пожимаю плечами."
"Что ж, Владимир Эдуардович, вы в курсе, что можете делать со своим сморщенным носом, и куда его запихнуть.
Он как будто меня игнорирует. Делает вид, что ничего не заметил. Но напряжение в воздухе сгущается, становится почти осязаемым. Я чувствую это каждой клеточкой кожи. Резник заканчивает разговор, подходит к столу, где я раскладываю свои материалы для предстоящей большой встречи.
— Майя Валентиновна, — его голос звучит подчеркнуто официально, даже немного холодно, — надеюсь, ваша презентация не будет такой же… эксцентричной, как ваш сегодняшний выбор аксессуаров?
Я поднимаю на него глаза.
В них — ни тени улыбки, только ледяное спокойствие.
— Моя презентация, Владимир Эдуардович, будет такой же профессиональной и аргументированной, как и всегда, — отвечаю на его выпад. — А что касается «аксессуаров»… Мне кажется, это не совсем входит в круг вопросов, которые мы должны обсуждать в рабочем порядке. Или я ошибаюсь?
Он кривит губы в подобии усмешки.
— Вы не ошибаетесь, Майя Валентиновна.
