Только дышала – влажно, прерывисто, а он продлял мой оргазм до тех пор, пока его самого не затрясло.
– Да, – кончая в меня, простонал он глухо. Положил ладонь мне на затылок и прижал к себе сильнее. Потёрся носом, прошёлся пальцами до лопаток. – Чёрт тебя подери, Настька…
Я протяжно выдохнула. Хотела выпрямиться, но не смогла: тело стало ватным и, если бы Женя не держал меня, я бы так и повалилась на пол. Ветер поцеловал мою спину, напомнив, что мы стоим на шестом этаже, а позади нас – улица Берна. И это было самым настоящим сумасшествием.
Ещё большим сумасшествием было только то, что я понимала, что больше не хочу уходить.
***Прошлое
Только я налила кофе в любимую Женину чашку, в квартире раздалась трель дверного звонка. Я сразу же пошла открывать. Что Женя мог забыть? Документы? Уверенная, что это муж, я даже не посмотрела в глазок. И только распахнув дверь, запоздало подумала, что он не стал бы звонить – открыл бы своими ключами.
– Что ты… – начала я с ходу, но на пороге оказался не Женя. Вернее, Женя, но другой.
Ничего не сказав, Литвинов вошёл в квартиру. Только я хотела спросить, в чём дело, Женя посмотрел сверху вниз, и слова пропали. Глаза его лихорадочно блестели, взгляд при этом был тяжёлым.
– Я сделал Оксане предложение, – просипел он. – Чёрт, Настя! – Я только приоткрыла губы, чтобы поздравить его, но он схватил меня за плечи и посмотрел в лицо так, что стало ясно – поздравлений от меня он не ждёт. – Настя, – повторил он, и ладонь его оказалась у меня на затылке. – Одно твоё слово, и я…"
"– Прекрати, – выдохнула я порывисто, упёршись ему в грудь рукой.
– Ты же знаешь, что я замужем.
– Да к чёрту всё! – он заставил меня задрать голову сильнее. Толкнул вглубь коридора, квартиры.
Я оказалась прижатой к стене. Он склонился ниже, и губы его коснулись моих.
– Не надо, – попросила я тихо.
Он не слышал меня. Пытался поцеловать, снова и снова повторяя, что так быть не должно, что я выбрала не того. Гладил пальцами по шее, у линии роста волос. Я растерялась под его натиском.
– Только скажи, чтобы я на ней не женился, – он придавил меня к стене с такой силой, что я не могла двинуться.
Снова попытался поцеловать. Я поддалась только на миг. Мысли смешались, непонимание переплелось с тревогой.
– Прекрати, – всё-таки смогла выдавить я.
Литвинов отступил на несколько сантиметров, но не отпустил меня. Взгляд его был жёстким. Синева глаз стала колкой.
– Почему он?
– Жень…
– Почему он, я спрашиваю? – в голосе его слышались стальные нотки.
