Галстука на нём не было, в вороте расстёгнутой на две верхние пуговицы рубашки было видно цепочку, которую я когда-то сама подарила ему.
– Пять лет я жил с мыслью, что ты, чёрт подери, трахалась с моим лучшим другом. Что родила от него. И когда я принял это…
– Принял? Ты не способен принять такое, не обманывай себя. – Его верхняя губа дёрнулась. Бёдра прижались к моим. Его дыхание обжигало мою кожу. – Ты сам во всём виноват, – проговорила я, чувствуя его всем телом. Живущая в нём чернота ворвалась в меня, проникла, наверное, даже в кровь.
Ветер принёс с собой вой кареты скорой помощи. – Я хотела любить тебя, – прошептала я, глядя на него. – Но тебя любить нельзя. И в этом тоже виноват только ты, Женя. Ты один.
– Ты будешь любить меня, – прорычал он прямо мне в губы и сжал в кулак мои волосы.
– Заставишь?
– Заставлю, – он прижался ко мне вплотную.
Наши губы встретились. Отвернуться он мне не дал, с ходу заставил раскрыть рот и проник внутрь языком. От него снова пахло спиртным. У поцелуя был вкус выдержанного коньяка и прошлого.
– М-м-м, – я подалась в сторону. – Не надо…
Женя тяжело дышал.
– Надо, – он поймал меня и развернул к себе спиной. Ладонь его легла мне на живот, пальцы пробрались под халат. – Надо было раньше, – дёрнул пояс. – Его пах был таким твёрдым, что по телу пробежали мурашки. Злость пронизывала холодный предрассветный воздух. – Литвинов, грёбаная сволочь, – Женя дёрнул халат с моего плеча и прикусил кожу зубами. – Достать бы его с того света, блядь…"
" Я хватанула ртом воздух.
Никогда я не слышала, чтобы Женя так выражался. Что было между ним и Литвиновым в прошлом, оставалось загадкой. Но что-то было. То, что заставило его поверить.
Женя дёрнул меня за волосы, и я, выгнув спину, вскрикнула. Вцепилась в поручень, снова схватила воздух ртом. Губы его прошлись по моей шее. Рывок, и он стянул с меня трусики.
– Ты будешь любить меня, – прохрипел он, звякнув пряжкой ремня.
Ладонь поднялась выше. С силой сдавив мою грудь, он тяжело сглотнул, втянул носом воздух у моей скулы и снова выругался. Перед глазами плыла ночь, контраст её прохлады и раскалённого дыхания Жени лишал меня возможности мыслить здраво. Кажется, я опять попыталась высвободиться. Но стало только хуже. Большим пальцем Женя провёл по коже вокруг моего соска. Губы его опустились от моей скулы к шее, затем к лопатке…
– Сукин сын так и не получил тебя, – просипел он.
