Пронизывающий, холодный, не оставлявший сомнений: он пойдёт до конца. И если он захочет забрать у меня сына, сделает это. И это будет даже проще, чем он думает.
Он – мой муж, Никита рождён в браке с ним, а любой тест ДНК показал бы, кто его настоящий отец. И то, что сам он считал иначе, могло быть только делом времени.
***Никита уснул, раскинувшись на кровати звездой. Сидя в кресле, я смотрела на него, снова и снова взвешивая разумное и чувства. Что Женя всё ещё считает его чужим, было ясно без объяснений.
Стоило ли сказать ему? Наверное, это было бы правильно, но я не могла пересилить себя. По крайней мере, пока. Теперь ещё этот непонятный телефонный разговор, его угрозы и обрушившаяся на меня, как снежная лавина посреди жаркого лета, новость о смерти Жени. Сколько мы с ним не виделись? Долго. Но я даже подумать не могла…
Опустив взгляд, я покрутила кольцо на пальце. Я-то думала, он решил оставить всё как есть и уехать. Какая же я дура! Литвинов бы не отступил. И плевать ему бы было на Оксанку.
Прошлое
– Вот же, – шипя, поморщилась я, пытаясь отодрать прилипший к мозоли бинт.
Тот не поддавался. Новые коньки оказались жёстче, чем я думала. Но к основным стартам я рассчитывала раскатать их.
Я смочила ватку в перекиси и приложила к ноге. Заметила движение, подняла голову и наткнулась на тяжёлый взгляд."
"– И долго ты будешь заниматься этой хренью? – спросил Женя раздражённо.
– Женя, – я смерила его предупреждающим взглядом, но он не обратил на это внимания.
– Тебе самой не надоело?
– Не надоело.
Это моя жизнь, почему я тебе должна это всё время повторять?
– Какая это, на хрен, жизнь?! – он подошёл и стал напротив. Мне стало неуютно от его взгляда. – Ты себя калечишь и ради чего? Кому это нужно, Насть?
– Мне это нужно! – я хотела встать, но не успела. Женя придержал меня за плечо, усадил обратно на постель. Теперь лица наши были на одном уровне.
Я мысленно приказала себе успокоиться. Женя посмотрел на мои ноги, ноздри его раздулись, но комментировать увиденное он не стал.
Молча положил стопу к себе на колено, провёл ладонью от лодыжки до пальцев, осматривая раны.
– Это из-за новых коньков, – сказала я примирительно. – Раскатаю, и всё придёт в норму.
– Что придёт в норму? – кивком он показал на выглядывающий из-под полотенца синяк на бедре. – Заканчивай, Насть. Ты всё равно не сможешь конкурировать с лидерами. Какой смысл?
– Я хочу поехать на Олимпиаду, – я отдёрнула ногу. – И я поеду на неё.
