Это был знак пренебрежения.
– Где ты был, я тебя спрашиваю?! – прошипела я, подходя ближе.
Он повернулся снова, и я остановилась – так зло блестели его глаза.
– Хочешь сказать, соскучилась?
– Не хочу.
– Само собой.
– На что ты намекаешь?
Его губы искривились. Он осмотрел меня так, как мог бы осмотреть дешёвую проститутку. Только что не поморщился. Я стиснула руки в кулаки. Сукин сын!
– Ты следил за мной?!
Ответом мне послужила очередная порция пренебрежения. Поддавшись эмоциям, я дёрнула его за рукав.
И тут же оказалась в тисках. Одной рукой он перехватил оба моих запястья, сжал так сильно, что мне стало трудно дышать от боли.
– Ещё раз ты появишься на людях с мужиками, я лишу тебя всего, – проговорил он тихо. Но голос звучал так, что у меня вдоль позвоночника пробежали мурашки. И всё-таки я не хотела показывать ему слабость.
– Ты и так лишил меня всего, – прошипела я в ответ.
– Не всего. Самое ценное ещё при тебе. Но поверь, Настя, я могу сделать так, что и этого у тебя не останется.
Намёк я поняла спустя секунду. По его взгляду. Он говорил не про работу, не про квартиру и даже не про мою свободу. Мне стало нехорошо. До такой степени, что закружилась голова, а к горлу подкатил комок желчи. Ещё мгновение Женя смотрел мне в глаза, а потом разжал руки, оттолкнув. Я по инерции шагнула назад. Он смотрел на меня, теперь уже с расстояния.
– Не смей шантажировать меня сыном, Воронцов. Ты не имеешь к нему отношения. Он…
– Ты родила его в браке со мной, – заявил он цинично.
– Так что я имею к нему прямое отношение. То, что его отец Литвинов, ничего не меняет, – на лице появилось холодное, злое выражение, глаза стали совсем чёрными. – Да и что может изменить покойник?
Земля опять поплыла из-под ног. Женя смотрел прямо, в упор, а мне не хватало воздуха. Ослышаться я не могла.
– Покойник? – переспросила я сдавленно. – Ты хочешь сказать… Что… Что Женя…
– А ты разве не знала? – как удар наотмашь. – Три года назад Литвинов с женой разбились.
Оксана погибла сразу, он дотянул до больницы. Жуткая была авария, – сказал он, глядя мне в глаза. Каждое слово свинцовой дробиной врезалось в сердце. – Четыре машины всмятку. Оксанку хоронили в закрытом гробу. У него тоже шансов не было. Ты правда не знала, что он погиб?
– Не знала, – выдавила я, но не услышала собственного голоса.
Не помню, как оказалась у стены. Прижалась к ней, прикрыла глаза. А когда открыла, снова наткнулась на взгляд Жени.
