Местные чиновники, именитое купечество и другие в парадном одеянии подъезжали и подходили к собору на молебствие. Был погожий, солнечный день ранней осени. Расшитые мундиры, ордена, позументы сияли. Две сотни казаков с военным оркестром выстроились в ожидании парада. Соборная площадь была полна любопытными до зрелищ.
В это время на потрепанном извозчике подъехали к собору два пассажира. С пролетки слез небольшого роста плотный плохо скроенный человек лет сорока пяти. Простое мужицкое лицо, заросшее густой бородой-лопатой, на большой голове треуголка с золотым галуном и странной кокардой; одет был этот человек в темно-зеленый фрак с нашитыми, мудреными украшениями, на боку шпага, белые суконные штаны с золотыми лампасами, руки с растопыренными пальцами в белых перчатках.
На шее большая серебряная медаль. С ним мальчик лет четырнадцати, одетый в такой же костюм.
Рис. 31. Кафедральный собор в Ростове-на-Дону. Дореволюционная фотография.
Эта пара, пробиравшаяся в собор, обратила на себя общее внимание.
Нельзя было без улыбки смотреть на нее. Никто не знал, кто этот фрачник-белоштанник, какого ведомства эта форма, и непонятно, почему мальчик в такой же форме. Бывший в соборе полицмейстер и дежурный пристав не знали, кто сии именитые гости. Пара пробралась на видное место в соборе. Я заинтересовался, узнать, кто этот человек, и поручил агенту проследить квартиру и дознать, где служит, чем занимается новый для города, неизвестный чин.
Агент сообщил, что «белоштанник», как мы его окрестили, Никита Финогенов живет в собственном домике на новом поселении, на дверях вывеска: «Травник-исцелитель», занимается лет пять лечением, главным образом секретных болезней, и известен в первом полицейском участке.
Серьезных жалоб на него не было, привлекался за врачевание, мировой судья приговорил к ничтожному штрафу. Вывеска на доме – по недосмотру полиции.
Финогенов, узнав, что им интересуется сыскное отделение, заявил агенту, что представит письменное объяснение, которое принес на следующий день.
Вид травника-исцелителя был важно серьезный. В цилиндре не первой молодости, в черном длинном наглухо застегнутом сюртуке, поверх которого была накинута николаевского покроя шинель черного сукна – мужичок был комичен, но на простую публику, на клиентуру, фигура исцелителя, вероятно, производила большое впечатление.
Он передал мне тщательно сложенную бумагу, извинился за свой неаккуратный почерк.
