Когда меня допрашивали и я рассказал о моем знакомстве с Жуковым, присяжные заседатели добродушно улыбались: Жуков, видно, уже изложил свою программу. Коммерсант сидел в зале суда и по его взволнованному и сконфуженному виду я заключил, что между ним и Жуковым была сильная схватка. Когда Жуков давал последнее объяснение, трудно было удержаться от смеха. Он себя не щадил, рассказывая о своих проделках.
– Соблазнился как-то выгодной покупочкой нахичеванец один. Купил немного, на полторы тысячи рублей. Ну, конечно, я должен был доставить ему домой ценный пакет.
Сели в трамвай, будто незнакомые. Нахичеванец в приятном ожидании хорошего заработка, я с пакетом, а в прицепном вагоне околоточный надзиратель. Доехали до границы Ростова и Нахичевани[222]. Я вышел из вагона, нахичеванец за мной, поодаль – околоточный. Темновато, освещение там плохое. Справа церковь, слева большая пустошь. Говорю нахичеванцу:
– Вам уже близко, чего мне ноги бить, берите пакет и будьте счастливы. Передал ему пакет, прошел с ним еще немного, прощаюсь.
Вдруг строгий окрик:
– Стой!
Нахичеванец оглянулся, увидел белые пуговицы, швырнул в сторону пакет, околоточный засвистел, а мой нахичеванец бежать – и показал большую рысь, не думал я, чтобы человек мог так резво бежать. Летит, а околоточный свистит. Подобрал я пакет, посмеялись с околоточным.
– Теперь, господа присяжные, – сказал Жуков, – этому делу конец, верьте, что я человек честный, и раз Сенат признал так, то я больше никогда не пойду на такие дела.
Присяжные оправдали Жукова.
Нахичеванская гадалка[223]
Первое делоАзовская мещанка Анна Гунькова подала жалобу на знахарку Ольгу Петровну Целинову, обвиняя ее и живущих при ней заштатного священника Никифора Гусева и мещанина Николая Полтавцева в мошенничестве."
"«Муж мой, – жалуется Гунькова, – получил расстройство в мозгах и ослабление в мыслях» (кудревато пишут в Азове составители прошений). «Больной был помещен в лечебницу врача Покровского в Ростове.
Спустя три месяца доктор заявил, что болезнь неизлечима, и предложил взять больного домой и для ухода нанять служителя. Если же средства не позволяют, то поместить его в дом для умалишенных в Новочеркасск, так как больной «способный к запальчивости, может нарушить течение жизни». Взяла я моего любящего супруга и поселила в тихую семейную пристань. Хоть он мало что понимал, но ходил со мной в храм божий, в лавку и тихо пробавлялся в жизни своей при мне».
