Болдырев посмотрел полис и спросил, почему нас застраховали в обществе «Россия», а не в «Саламандре», которая не придирается при платежах, и стал мне пояснять довольно обстоятельно об условиях страхования на случай увечья.
На мой вопрос, откуда он так все хорошо знает, Болдырев ответил:
– Я, брат, сам был застрахован в сорок тысяч рублей и получил полную сумму за полученное увечье. У меня тогда погибла рука, а потом, как видишь, вылечился.
– Повезло тебе здорово, – сказал я. – За сорок тысяч рублей можно и с одной ручкой хорошо прожить, не страшно…
И тут-то Болдырев, хитро подмигнув, сказал:
– Заручись-ка, брат, еще одним полисом, насколько хочешь, может быть, и тебе повезет.
Я засмеялся.
– Шутишь, – говорю.
А он:
– Посмотришь, шучу ли.
Я не продолжал разговор. Вечер мы провели в клубе. В игре нам не везло, я подсыпал еще двести рублей. Наш вчерашний разговор, видимо, интриговал Болдырева, и, когда мы встретились на следующий день, он спросил:
– Что ж ты, будешь страховаться? Я хочу, чтобы ты обеспечился, и я копеечку наживу.
Решай, брать, деньга сама к тебе лезет. Не зевай.
– Ну, что ж, – согласился я. – Если не шутишь, то пойду за тобой. Научи, а мне получить полис очень легко, так как меня уже освидетельствовали и в Обществе знают.
Через несколько дней я привез полис на пятьдесят тысяч рублей, который был выдан на мою фиктивную фамилию, и показал Болдыреву, спросив, что будем дальше делать. Закусили, посидели, поужинали, Болдырев спросил:
– Если ты получишь пятьдесят тысяч рублей, то сколько мне уделишь?
Я ответил, что это зависит от него.
Он мне объяснил:
– Видишь ли, у тебя будут расходы немалые; тебе придется платить еще одному человеку, да докторам, да поездки и служить не сможешь несколько месяцев, вот, я и считаю, что мне дашь, когда получишь деньги, пять тысяч рублей. Да за операцию придется дать не меньше десяти тысяч, а может, поторгуешься. Обработает тебя одна мадам, и она потребует авансик – пару тысчонок. Вот к этой даме я тебя направлю с письмом.
Поедешь в местечко Смела Киевской губернии, найдешь там парикмахера Бермана и скажешь, что у тебя есть поручение к Марии Самойловне Эйхенгольц. Она его теща. Эта женщина, брат, министерская голова, за пояс заткнет любого профессора. Она тебе оборудует всю историю, ты не бойся, я и сам получил деньгу, и приятеля одного устроил. Помогу и тебе. Парень ты башковитый, но язык держи, знаем ты да я.
Итак, половина дела, самая главная, была проделана.
