Лицо Мазепы было такое же, каким описывали его девочки. Тут же около Мазепы на подоконнике лежала краюха деревенского пшеничного хлеба, завязанная в белый платочек с синей каймой, а на исподнем белье, в котором был одет Мазепа, были слабозаметные следы замытой водой крови. В кармане же шаровар его, лежащих тут же, оказалось два перочинных складных ножа с черным и белым черенками.
Разбуженный затем Мазепа, не отрицая того обстоятельства, что в минувшие праздники был отпущен в слободу О-ны, объяснил, что, проходя лесом, никаких девочек не видел и насилия ни над кем не совершал.
На вопрос о ножах Мазепа ответил, что один из них принадлежит ему, а другой взводному унтер-офицеру, который, разрешая ему негласный отпуск в слободу О-ны и зная, что отец Мазепы имеет слесарно-кузнечную мастерскую, дал ему свой нож, чтобы отточить его.
Показание это подтвердилось, но, разумеется, Мазепа был мною арестован и при содействии двух солдатиков доставлен в управление воинского начальника на гауптвахту уже на рассвете.
Я знал содержание записки прапорщика Лебедева, в которой говорилось «содержать Мазепу до распоряжения». О том же, кем и по какому поводу Мазепа был арестован, ничего сказано в записке не было, и я боялся, что воинский начальник, ввиду роспуска ополченцев, наступающего после 12 часов дня, мог освободить Мазепу. Между тем у меня оставалось всего лишь 2–3 часа времени, и я не мог успеть заручиться содействием городской полиции для задержания Мазепы по освобождении его из военной гауптвахты. Тем более что у меня не были оформлены данные для задержания Мазепы и даже не запротоколировано ни одного из вышеприведенных обстоятельств и не донесено своему приставу, судебному следователю и товарищу прокурора.
Словом, я до сих пор никаких требуемых законом формальностей не соблюдал. Чтобы выйти из этого затруднительного положения, я решил немедленно отправиться к местному участковому судебному следователю, доложить ему обо всем происшедшем и просить у него дальнейших указаний.
Он принял меня очень радушно и, выслушав мой доклад о происшествии, поручил подробно записать его в своем показании, данном мной ему, а затем дал отношение на имя воинского начальника о передаче задержанного Мазепы в ведение его, следователя.
Когда я подходил к управлению воинского начальника, навстречу мне выбежал прапорщик Лебедев и просил скорее идти к воинскому начальнику, чтобы объяснить подробности по делу задержания Мазепы, так как из-за этого у него вышла неприятность.
