Коричневая кожа, короткие широкие рукава, подбитые мехом, длиннющее, и ниже колена тоже сплошной мех.
— Это для запекания ног? — спрашиваю.
— Это чтобы сидеть мягко было, идиотка, — миролюбиво сообщает Алтонгирел, вешая пальто на спинку кровати. — Говорил же, на полу, на коленках сидеть придется.
Ну ладно, будем считать, что это он обо мне позаботился. А еще лучше — что это был Азамат. Дальше я получаю строгую инструкцию надеть оба хома и «не выпендриваться», не хамить Старейшинам и ему в их присутствии, не упоминать, что работаю, и вообще всем своим видом выражать, как я хочу быть хорошей женой, что бы это ни значило.
Ни на одно собеседование на работу я никогда так не готовилась.
Прибредаю обратно на мостик, с непривычки волоча ноги под тяжестью настоящей кожи и меха, когда Азамат как раз только-только нас посадил. Сквозь атмосферу все всегда медленно ползают, не знаю уж, почему.
— Как ты благородно выглядишь, — говорит он мне с огоньком в глазах. Похоже, на смену нервам пришел азарт. В данной ситуации это хорошо.
— Пошли на выход.
— Понесешь мой хом до места? — прошу. — А то, я боюсь, карман оторвется.
— А что ж ты маленький-то?..
— Алтонгирел сказал оба.
— А, ну если Алтонгирел сказал…"
"Все эти мелкие разговорчики кажутся мне последними попытками зацепиться. Вроде как с одного корабля на другой переброшена пара канатов, а между ними место пустое, вот и пытаемся его паутинкой затянуть, чтобы хоть что-то было. Внезапное внимание к детали: а как он вот это слово произносит, с какого конца начинает строить фразу, какими жестами себе помогает? Как выбившиеся из косы пряди елозят по воротнику куртки, в какую сторону стоптаны ботинки, совсем ли черные глаза или все-таки можно отличить зрачок от радужки?.
.
Мы проходим мимо столовой, и Азамат оказывается между ней и мной, а я собиралась взять с собой бутылочку воды, потому что на нервной почве всегда хочу пить. Я еще даже не успеваю ничего озвучить, только поднимаю руку и беспорядочно шевелю в воздухе пальцами, но он вдруг отходит, освобождая мне проход.
— Ты чего? — Я даже удивляюсь.
— Думал, ты хочешь зайти на кухню, нет?
Я смеюсь. Неужели мы можем друг другу не подойти?
* * *Впрочем, нервничать оказывается еще рано. Мы вытряхиваемся из теплого светлого звездолета на горное плато, открытое всем ветрам. По одну сторону гор два солнца тонут в море травы, но нам, конечно, надо на другую, где все серое и безжизненное, и только какие-то огонечки вдали видно.
