Я же, наоборот, решаю, что норму по смирению на сегодня выполнила — по крайней мере до визита к Старейшинам, — и нарушаю уединение супруга под предлогом, что никогда в жизни не видела, как звездолет садится на планету. Это, кстати, правда: земные машины слишком большие, их вообще не сажают, а до поверхности добираются на шаттлах размером с маленький самолет.
Экраны-иллюминаторы показывают мне со всех сторон горы. Слева от нас за них уже начинает заходить солнце. Мне кажется, что оно немного странной формы, и, присмотревшись (благо экран не передает настоящей яркости), я понимаю, что солнца там два, большое и маленькое, они просто так близко расположены, что сливаются в одну фигуру.
— У вас два солнца? — спрашиваю я прежде, чем вспоминаю, что Азамата лучше не отвлекать.
— Да, — отвечает. Как ни удивительно, но он, кажется, успокоился. — Мы их называем Солнце и Присолнышек. Он удобный, за полсуток как раз описывает полный оборот вокруг большого солнца. Легко время определять.
И правда удобный. Я немедленно проникаюсь уважением к этой неразумной звездочке, которую угораздило закрутиться вокруг другой.
Итак, вокруг нас плоскогорье, а за ним еще чуть-чуть видна какая-то зелень — и это в первые дни весны."
"— А там сейчас холодно? — внезапно озадачиваюсь я. До сих пор как-то не задумывалась об этом, а тут ведь одеваться придется… А у меня теплая одежда-то есть вообще? На Гарнете меньше двадцати двух в принципе не бывает.
— Там градусов двести восемьдесят по Кельвину, — задумчиво отвечает Азамат, аккуратно выводя ручку манипулятора, чтобы мы продолжали ровненько снижаться.
В атмосфере-то ветер, все дела…
— А… в Цельсия не переведешь?
Он даже поворачивается, чтобы смерить меня насмешливым взглядом, потом жмет на что-то, и в углу экрана высвечивается табличка: «Температура у поверхности 283К».
— Значит, десять, — снисходительно переводит мне Азамат. — Вот уж не штука посчитать.
— Я никогда не помню, сколько вычесть надо, — отмазываюсь.
— А вы всегда по Кельвину считаете?
Мало мне было градусников с Фаренгейтом, ага…
— Кто на инженера не учился, вообще не считает в градусах. А при строительстве кораблей в кельвинах удобнее мерить.
Мы продолжаем спускаться, я уже различаю на склонах редкие деревца, что-то хвойное. Однако в блузочке в десять градусов не выйдешь, придется что-то искать. Со вздохом оставляю Азамата рулить и отправляюсь одеваться.
