Перекопав шкаф, прихожу к выводу, что из теплого у меня только дареные меха, которые я все сложила в один общий мешок, потому что доставать в ближайшее время не планировала. Но не знаю… На плюс десять… в мехах… Да и вообще, а вдруг Старейшинам не понравится, решат, что выпендриваюсь… Нет, надо это все согласовать.
И я снова иду приставать к Алтонгирелу. Интересно, он когда-нибудь будет от меня бегать, как я от него раньше?
Духовник уже закончил паковаться, сидит на чемоданах, смотрит на меня с немым вопросом в глазах, почему меня в детстве не утопили.
— Пойдем, подберешь мне, что надеть, — непреклонно сообщаю я.
Он закатывает глаза, но идет. По дороге ворчит, что, дескать, я неспособна усвоить простые истины, сказали же, что мои хлопоты ничего не изменят. Угу, знаем-знаем, в школе вон тоже говорили, что формы нету, поэтому приходите, в чем хотите. А потом: джинсы — дурной тон, а на трениках коленки пузырями, иди переодевайся в приличное. Нет уж, я своим представлениям о приличном давно не доверяю.
Как выясняется — правильно делаю.
Первым номером Алтонгирел категорически запрещает мне надевать тамлингское платье.
— Ты землянка, вот и одевайся, как землянка!
— А зачем подчеркивать мою крутизну? — удивляюсь. — Мне казалось, в этом как раз вся проблема…
— Ты меня позвала, чтобы спорить? Надевай земную одежду, только не штаны, я тебя умоляю, Старейшины ведь пожилые люди, могут и помереть от такой радости…
Перекапываю шкаф второй раз и раскладываю на кровати все наличные юбки. В конце концов Алтонгирел однозначно указывает на синюю годе.
Потом аналогичным образом мы подбираем блузку. В итоге я собираюсь щеголять в водолазке и вязаном блейзере. Вроде бы все эстетично, но я начинаю чувствовать себя старой девой…
— Теперь самое интересное, — говорю. — У меня нет никакой верхней одежды.
— А что, все меха ты выкинула? — мягким, исполненным ненависти голосом спрашивает Алтоша.
— Нет, вот они в мешке, но я не знаю, что из этого можно носить…
Духовник деловито вытряхивает содержимое мешка на кровать третьим слоем и принимается копаться в разноцветных чужих шкурах.
Вспоминаю, как Азамат тогда про готовку говорил… зарезать, ошкурить… надеюсь, мне не придется это наблюдать, не говоря уж о том, чтобы самой… Я рыбу-то живую не беру никогда.
— Во-от оно, — радостно восклицает Алтонгирел. — Я же помню, что Азамат брал что-то подходящее.
— А ты с ним ходил, что ли?
— Часть времени, — уклончиво отвечает духовник. Держит передо мной пальто за плечики.
