Просто иногда… ты так на меня смотришь… Я понимаю, что мне нечего даже думать об этом, но иногда кажется, что тебя совсем не отталкивает моя внешность и…
Он замолкает, так что я решаю его подбодрить:
— Правильно кажется.
Он резко поднимает голову и прожигает меня взглядом. Но потом снова опускает глаза.
— Но карту ты хочешь вернуть.
Меня настолько выбивает из колеи эта чехарда тем, что я даже не сразу нахожу слова.
— А к-какая…
— Алтонгирел считает, что ты нарочно издеваешься. Я в это не верю, конечно, но… Ты все время даешь мне надежду, как будто это само собой разумеется, а потом точно так же с полной уверенностью отказываешь.
Я не знаю, сколько я еще выдержу.
Я так вытягиваю шею в его сторону, что сейчас носом в него ткнусь.
— Ты хочешь сказать, что у вас принято платить собственной жене, чтобы позаниматься сексом? — перевожу я с муданжского на человеческий.
Он морщится.
— Зачем так грубо…
— Но по смыслу?
— Ну… — Он осторожно поднимает взгляд, полный осознания. — А у вас это как-то по-другому устроено?
Теперь мой черед устало тереть лицо руками.
"
"— «По-другому» — это мягко сказано. У нас это никак не связанные вещи. Платят за это только девушкам по вызову, но уж никак не собственной жене. Вообще, предполагать, что я буду спать с тобой за деньги — просто оскорбительно! — потрясаю руками. Впрочем, у него сразу делается такой жалобный вид, что приходится немедленно пояснить: — Я понимаю, что ты не знал, это на будущее.
Он все-таки несколько раз извиняется, а потом мы некоторое время молча перевариваем плоды культурного обмена.
— Ты можешь мне объяснить, чем именно тебя оскорбляет предложение жить на мои средства? — просит он.
— Я чувствую себя рабыней, — развожу руками. — Ничего не могу с этим поделать.
— Интересно, — хмыкает он. — А когда работаешь, то не чувствуешь.
— Когда работаю, я сама себе хозяйка. Никому ничего не должна. А если ты станешь за меня все время платить, то я как бы не буду иметь права тебе ни в чем отказать. Это начнет действовать мне на нервы, и ты перестанешь мне нравиться.
— Хороший довод, — вдумчиво кивает Азамат. — Убедительный.
Я смеюсь, он тоже вроде повеселел.
— Но тогда, — продолжает он, — я не знаю, что должен делать… как необидно намекнуть, как узнать, что ты не против?
— Хороший вопрос, — говорю. — Всю историю человечества его решаем.
Азамат приподнимает брови с выражением легкого недоумения и недовольства. Дескать, наши правила вам не годятся, а своих не изобрели.
— Ну ладно, — говорит он.
