— А, ну так держи, — достаю ее из другого кармана.
Он только что не шарахается.
— Лиза, ну… что тебя не устраивает?
Тут подходит наша очередь.
— Так, — говорю, — давай плати, выйдем и поговорим!
Пока он, насупившись, грузит покупки в багажник, я начинаю выяснять отношения:
— Ты ведь мне зарплату переводишь на мою исходную карту, так?
— Да.
— Так почему мне ею не пользоваться?
— Ну это же твои деньги, что ты будешь их тратить на всякую чушь, тем более если мы вместе? Я выгляжу идиотом.
— Помнится, ты просил меня не считать твои деньги, а теперь ты считаешь мои? И вообще, тебе стыдно, что кто-то увидит, что я сама за себя плачу в твоем присутствии?
— Конечно, стыдно! — Он аж раскраснелся слегка.
— Ясно. Тогда тем более забери у меня свою карту. В твоем присутствии, так и быть, предоставляю тебе право рассчитываться, — снова протягиваю ему карту.
Он краснеет еще больше и отводит взгляд.
— Лиза, ну… тебе жалко? Ну пусть она у тебя побудет.
— Это что, какая-то сложная финансовая махинация?
— Что?! Нет, конечно! Я просто хотел, чтобы ты могла все себе позволить и…
А-а, так он все-таки решил меня содержать? Какое у нас прекрасное взаимопонимание!
— Азамат, мне не нужны твои деньги! — отчетливо произношу несколько повышенным тоном.
Он оглядывается. Боится, что меня кто-то услышит?
Сажусь в машину, Азамат следует моему примеру.
— Не хочу тебя компрометировать, — говорю, — но мне кажется, мы договаривались, что я живу на свои.
Он вздыхает с похоронным видом.
— Лиза, я не понимаю. Ты спишь со мной в одной постели, варишь мне кофе, трогаешь меня безо всякого повода, шьешь мне одежду, но денег не берешь. Так чего же ты хочешь?!
Я временно утрачиваю дар речи, пока до меня доходит, что это, видимо, Алтоша напоследок постарался.
— Слушай, — говорю, — я понимаю, что Алтонгирел так считает, но ты же не веришь, что я вышла за тебя из-за денег.
Муж горько усмехается.
— Если учесть, что ты изо всех сил от них отказываешься, то поверить довольно трудно, да.
— Тогда почему ты мне их так старательно пихаешь?
Азамат устало трет лицо руками, и я еле разбираю, что он говорит:
— Да все надеюсь, что ты мне что-нибудь позволишь.
— То есть?!
Он отворачивается.
— Нет, ничего.
— Нет уж, давай-ка с этого места поподробнее. Чего я тебе не позволяю?
Мотает головой.
— Неважно, это все глупости, извини.
