Щеки красные без всяких румян. Глаза блестят, пусть и лихорадочно. Ресницы у меня всегда пушистые.
Но мне все равно на красоту, я иду не обольщать.
По второму этажу движусь босиком и на цыпочках, нигде не зажигая свет. Медленно спускаюсь по лестнице, молясь ни разу не издать лишний звук.
С каждым моим шагом вниз шелест голосов становится все более громким. Слова – отчетливыми. Они беседуют не на крымскотатарском, а из меня лезет желчь.
Это твой образцовый жених-кырымлы, бабасы? Человек, который смотрит на нас свысока? Которым мы тоже в диковинку?
Который уехал когда-то учиться и забыл о своем происхождении, а тут вдруг вспомнил? Думаешь, он жил праведно? Вряд ли.
А теперь вдруг захотел себе крымскотатарскую жену…
Дышу, как дракон, делая последние шаги с лестницы. По коридору иду наощупь.
Приседаю у выхода. Туфли Салманова нахожу сразу. Они стоят аккуратно. Выглядят прекрасно. Как и всё в нем. Но это не заставит меня проникнуться к человеку, посчитавшему меня товаром.
Беру наверняка купленные на взятки туфли из дорогой кожи за задники.
Разворачиваю. Встаю и оттряхиваю руки.
К лестнице возвращаюсь, уже не таясь.
Бессмысленный акт протеста придал мне смелости.
Где-то на пятой ступеньке слышу неправдоподобно уважительное:
– Рехмет за гостеприимство, Мехди-агъа. Данията, всё было очень вкусно…
Торможу и кривлюсь. Я ему не верю. Я ему совсем не верю.
Сжимаю перилла. Разрываюсь между полярными желаниями ускориться и чуточку подождать. Может в меня шайтан вселился, но склоняюсь ко второму.
– И вам рехмет, что пришли, Айдар-бей. Жаль только, что Айлин спуститься не смогла.
Я не захотела.
Выплевываю, но мысленно.
В гостиной двигаются кресла.
Первым в холл выходит Бекир. Зажигает свет, вскидывает взгляд, мы с ним встречаемся.
Необъяснимый для меня восторг во взгляде брата тухнет, меняется сначала на стыд, потом он вспоминает, что я перед ним завинила, даже подбородок вздергивает, потом просто хмурится. Мне кажется, просит без слов: «Айка, не дури», а мне ещё больше хочется дурить.
Следом за братом в холл выходит мама. Тоже замечает меня. Тоже реагирует красочно. Я вызываю у своих родных целый спектр эмоций, только это не радует.
Папа мажет взглядом, долго не задерживаясь.
А в глазах Салманова я опять зажигаю смешинки. Потешная, да, господин прокурор? Ваша будущая зверушка. Но скорее нет.
Он быстро проезжается по мне взглядом, как в тот день, когда попал в наш дом впервые. Останавливается на лице и не спешит разрывать зрительный контакт.
