Правда и я сейчас себя чувствую вообще не умной. – Никакого честного расследования не будет, Айлин. О чем ты? Там мясорубка. Твой брат – пешка. Сам проебался, не спорю, но судьба его зависит не от степени вины, а от поведения твоего мужа. Он же у тебя халяльный?
Наум спрашивает как будто между делом. В груди колет. Не надо его так называть… Но я сглатываю протест, как чуть раньше слюну. Киваю просто.
– Ты думаешь, ему там кто-то будет на отдельном мясе баланду делать? – Молчу. – В рот ебали все… – Видимо, у меня слишком красноречиво расширяются глаза и вспыхивает лицо.
Наум осекается. – Прости. Забываю постоянно, что ты у Салманова – девочка нежная. Никто не будет заботиться о его правах. А если рот откроет свой… Юридический… Ну тут ты сама понимаешь. Только хуже сделает.
Меня накрывает паникой с головой. Из тела уходят силы. Из черепушки – мысли. Я не допускаю возможности, что Наум мне врет. Интуиция подсказывает – нет.
– А там правда ужасные люди? Айдар же с ужасными людьми борется…
Этот вопрос не должен вызвать улыбку.
Но на губах Наума играет она. Нежная. Понимающая.
– Конечно, ужасные, Айлин. И, конечно, в идеальном справедливом мире Салманов – герой. Только знаешь, в чем специфика? На смену этим ужасным людям придут другие. Где есть место для схем – там будут и люди, которые ими заняться. Да и Айдар… Это амбиция, красавица. У него вот такие амбиции…
Наум замолкает. Я зачем-то киваю, закусив губу. Смотрю в столешницу. Слышу, как мужчина наконец-то берет приборы и накалывает на вилку несколько кусочков из красочного салата.
Он жует, а я погружаюсь в пучину безысходности.
– Айдар не азартный настолько, чтобы просто ради амбиций…
Я начинаю говорить еще до того, как мысль сформулировалась окончательно. Ловлю ее за хвост, как вспышку веры в лучшее. Но она ускользает сквозь пальцы. Я вижу улыбку Наума. Он вздыхает и снова откладывает вилку.
– А ради чего, Айлин? Сейчас отмазать твоего брата он не может, это правда. А сыну одного дипломата полгода назад пошел навстречу… По дружбе…
Слова бьют тупым ударом в грудь.
Наум дает мне его пережить, деликатно отвлекаясь на разглядывание своих ногтевых пластин.
На глаза наворачиваются слезы. Я прокашливаюсь и сушу их.
– Айдар всегда оставляет пространство для компромиссов. Люди на то и люди, чтобы ошибаться. А тут…
Муж когда-то говорил со мной этими же словами. Точь-в-точь. Значит и с Наумом тоже. Значит и знает он моего мужа, как облупленного. Лучше меня.
