А я решительно перевожу голову из стороны в сторону.
Нет, я хочу домой. В свой новый настоящий дом. Передохнуть. Мне слишком.
Он почти не настаивает.
– Мама была бы рада… – А ты?
– Если нужно, я завтра приеду.
– Приедь.
Стоим в прихожей и молчим. Я слышу звон посуды за спиной и вздрагиваю от громкого маминого:
– Кызым, а ты-то ела? Я сейчас сделаю что-то…
– Не надо, мам. Не надо. Я уезжаю уже.
Оглядываюсь в поисках телефона. Не помню, где его оставила. То ли на кухне, то ли в кресле… По карманам бью…
– Дочка… – Пока снова не застываю и не смотрю на папу.
Он в ответ. – За тобой муж заедет?
– Нет. Я на такси.
Закрывает глаза, кивает."
"Моя тревога снова разрастается до размеров дома, а то и города. Я мысленно прошу папу, чтобы на этом он остановился. Но он принимает другое решение.
– Он ничего тебе не говорил? – Вопрос обрушивает на голову потолок. Пульс частит. Внутри я взрываюсь, а внешне остаюсь прежней.
Нервно улыбаюсь, передергиваю плечами.
– А что он должен был мне говорить?
– Про брата.
Ничего? – Я вижу, что отцу сложно выталкивать из себя слова. Мне тоже. Чувствую, что происходящее сейчас – неправильно.
– Это разговоры мужчин…
Вспоминаю истину из прошлой жизни. Вижу, что взгляд папы вспыхивает и гаснет. Он хотел услышать что-то другое. Только что? Айдар мне правда ничего не сказал. А я не знаю, что могу спросить, чтобы и помочь, и никому не навредить.
Папа справляется с собой. Моргает и снова смотрит спокойно. Кивает.
– Ты права. Это разговоры мужчин.
Отворачивается и движется в сторону своего кабинета.
Кажется, нет смысла прощаться. Он меня уже не услышит.
Глава 37
Глава 37
Айлин
Домой я приезжаю немного раньше Айдара. Успеваю снять плащ, помыть руки и заварить себе чай. Грею о чашку руки, сидя за столом в нашей кухне.
На душе мне странно. Ворочается. Теперь я знаю, откуда взялись ощущения прошлой ночью, но это не делает легче.
Для меня Бекир – это пример. Я знаю его как честного, умного, достойного парня. Настоящего старшего брата. Он всегда был готов меня защитить.
Он шел праведной дорогой. Да, вспыльчивый. Да, резкий. Да, не идеальный. Но мы все не идеальные. А в то, что он мог сделать что-то ужасное, я просто не верю.
Какие наркотики, о Аллах? Ну откуда? Он же совсем другой. Он ходит в мечеть. Он юрист. Он не натворил бы того, что не одобрил бы наш отец.
С каждой секундой моя уверенность в том, что происходит огромное недоразумение, которое непременно разрешится уже завтра, растет.
Потом я слышу гул ворот.
