Я слышу из-за спины хриплое:
– Кызым…
Оглядываюсь. Встречаюсь взглядом с мамой. Ее глаза полнятся одновременно слезами и надеждой. Я отбрасываю свои страхи. Пытаюсь подбодрить ее улыбкой.
– Бабасы отнесешь?
– Конечно.
Беру поднос и несу в кабинет.
Чувствую на себе взгляды, но у меня никто ничего не спрашивает и не тормозит. Я расставляю чашки, сладости, сахар, заварник и удаляюсь, как делала миллион раз до замужества.
Только раньше меня хвалили, в спину неслось бисмиллах, пожелания счастья, здоровья, папин гордый взгляд.
А сейчас я просто ухожу, прижав поднос подмышкой.
Специально замедляюсь по дороге на кухню. Думаю даже подняться в свою старую спальню, побыть там – немного отдохнуть, но это будет неправильно. Во мне нуждается мама. Поэтому я иду к ней.
Провожу дома время до самого вечера. Чувствую себя истощенной. Мама понемногу успокаивается. Начинает верить в лучшее. Из нашего дома уезжают люди. Он постепенно пустеет.
Когда папа провожает последнего из своих друзей, мы с мамой стоим в дверном проеме ведущем из кухни в холл.
Она даже улыбается. Это разливается бальзамом по моей душе. Я тоже хочу верить, что обойдется. Помогу маме с посудой и закажу такси.
Разворачиваюсь, но вернуться на кухню не успеваю. Мама уходит, а меня тормозит негромкое:
– Дочка, постой…
Оборачиваюсь и встречаюсь с папой взглядами. Вот так прямо – впервые за много-много дней и месяцев.
Вроде бы есть, о чем переживать, а мое сердце на это всё равно реагирует. Отвыкла. Волнуюсь.
Он выглядит старше и сильно уставшим.
В горле застревает вопрос: верит ли он в благоприятный исход? Не могу заставить себя спросить.
Еще вчера не подумала бы о такой возможности, а сегодня с губ само рвется:
– Как ты?
Отец хмурится сильнее. Кивает. Я гашу порыв шагнуть навстречу и обнять. Мы встречаемся глазами. Я краснею. Не знаю, уловил ли он мой порыв. Но с ним куда сложнее, чем с мамой. Стена по-прежнему стоит между нами. Хотя и с ней не всё так просто.
Я буду думать всю ночь. Опять не усну. О Бекире.
О родных.
– Ничего. Спасибо.
Отец очень немногословен. А я даже не знаю, как выудить из него побольше информации. И нужно ли это делать?
– А Бекир? – взгляд папы поднимается над моим плечом. Он проверяет, подслушивает ли мама. Бережет ее.
Потом возвращается ко мне.
Показывает рукой – так себе.
Сердце обливается кровью, но я закусываю губу и просто киваю. Сама напросилась, Айка. Сама.
– Ты не останешься? – папа кивает на лестницу, ведущую на второй этаж.
