Правоохранителям и так есть, чем заниматься, поверьте…
Я чувствую, что его ответ больше возмущает, чем успокаивает. У нас принято говорить друг с другом не так. Но ему это прощается. Слишком важный человек.
– А то, что имел плохие намерения по отношению к девочке? – Вопрос задает одна из тетушек Лейлы. Я даже голову к ней поворачиваю. Еле сдерживаюсь, чтобы не брякнуть: не надо о таком спрашивать! Но Айдар уже отвечает. Причем даже не ей – всё так же моему отцу.
– За руку схватить – это не попытаться изнасиловать. Вы должны понимать…
От слова «изнасиловать» даже меня дрожь пробирает.
Волосы дыбом становятся от осознания, в какие глубокие дебри я нас всех, возможно, затащила. И каким ужасным будет разоблачение.
Папа держит паузу. Думает. А мне просто страшно, что решит не прислушиваться к словам прокурора.
– Вот времена, конечно…
Меньше всего я ожидала, что включиться решит пострадавшая от Митькиной выходки моя подопечная тетушка. Она говорит громко. Привлекает внимание. На нее даже прокурор смотрит. Правда потом на меня.
А мне от его взгляда неуютно. Он же уверен, что никто меня не то, что не насиловал, даже за руку не хватал. Я это чувствую.
– А все почему… Женщина должна умереть, но честь свою опорочить не дать! – тетушка заявляет еще громче и безапелляционно, подняв в воздух указательный палец. А я захлебываюсь возмущением. Захлебываюсь, но глотаю. Прежде, чем снова опустить голову, замечаю, что Айдар кривится. Его взгляд опускается обратно к женщине. Мне кажется, я вижу намек на отвращение.
А потом по моей спине пробегается холодок, потому что слышу голос брата:
– Моей сестре не нужно для этого умирать. Для защиты чести у нее есть старший брат.
Сердце разлетается на миллион осколков. Я не выдерживаю – оглядываюсь и смотрю на Бекира. Глаза наполняются искренними слезами. Хочу, чтобы он знал: я безумно его люблю. Но он не хочет разговаривать со мной взглядами. Смотрит на тетушку, а меня игнорирует.
Я быстро сдуваюсь, опускаю подбородок и ступаю в сторону. Чтобы просто быть подальше от нее.
– Я бы не советовал…
В разговор снова вступает Айдар. В ответ на его слова мой отец кивает.
За дальнейшей беседой я почти не слезу. У меня никто и ничего не спрашивает. Через несколько минут ко мне подходит Лейла, набрасывает на плечи плед, обнимает.
Мы так и стоим – вдвоем. Она нашептывает успокаивающие слова, я каждый раз вместе со слюной сглатываю горечь собственной лжи. Она моя, хоть и произнесена языком брата. Просто он берет на себя мой грех.
