Вдруг кто-то увидит, как жена областного прокурора разводит мокроту посреди белого дня? О таком мы с Айдаром не договаривались…
Прокашливаюсь, чтобы убедиться, что управляю своим голосом, смахиваю рукой волосы с плеча, немного сужаю глаза, имитируя игривость:
– А почему ты не спрашиваешь, не обижаю ли его я? Думаешь, не способна?
Чушь несу, конечно же. Но а что мне отвечать? Не знаю…
Лейла улыбается в ответ вяло. Видно, что не поверила. Но поступает благородно, давая мне возможность хотя бы передохнуть.
Я не хочу говорить о своем муже.
Слишком больно. Теперь – постоянно.
Он не спросил меня, надо ли было. Решил сам, что нет. Оставил поцелуй на лбу. Помог спуститься с консоли. Сказал, что это он виноват, а мне нужно поспать.
Я чувствовала себя оглушенной рыбой. Хлопала глазами, ртом и вскрытой душой. Мы разошлись по своим спальням. Я полночи пыталась понять, что сделала не так. Почему нет, если я хочу… И он же тоже хочет.
Но ответ пришел на следующий день. Не о его мотивах, скорее о планах.
Меньше, чем через двадцать четыре часа после того, как муж исследовал губами мою грудь, я снова получила свое «ложись без меня».
До сих пор помню те чувства. Меня как будто помоями облили. Те же руки, которые ласкали тело.
Те же руки, которым я позволила бы всё. Только возьми…
Но он не хочет брать. Я ему не нужна. Пьяная. Глупая. Малолетняя. Девочка про боно. Я зачем-то запомнила это дурацкое слово.
Мы с Айдаром в браке два с половиной месяца. И вот уже три недели я в своих же глазах самая жалкая из женщин.
Жена, которую даже… Трахнуть… Муж не хочет. Зачем? Есть другие… Или другая.
Я стараюсь бежать от этих мыслей, но то ли с бегом у меня проблемы, то ли мысли слишком быстрые. Догоняют. А Айдар прихлопывает всё новыми и новыми «не приеду».
В истории нашей семейной жизни плюс две его короткие поездки, в которые меня не берут. Он как минимум три раза в неделю остается на ночь не со мной. Наши встречи делают мне адски больно. Во мне сломался навык ловить его настроение, подстраиваться, впитывать колкости и отвечать в том же стиле, спрашивать о серьезном с долей юмора.
Мне кажется и у него настроение тоже поменялось. Я принимаю это на свой счет. Акт благотворительности стал грузом.
Наверное, там у него всё серьезно. А тут… Я.
– Расскажи, как дела у вас с Азаматом, Лейляш?
Мне так плохо, что необходимо хотя бы ненадолго вынырнуть. На что-то отвлечься. Я спрашиваю у подруги и молю её, больше не Аллаха, чтобы спасла.
