Кипятил воду для чая, мыл стол, скамьи, матеря новичков за грязь. Те не выдержали, увидев, как засыпал он в чайник пачку заварки.
Угорь из палатки вылез. Подошел уверенно:
— На червонец. Дай на чифир чай.
— Нет у меня! — буркнул Полудурок.
— Добром прошу!
— Иди в сраку! — терял терпение фартовый.
— Завяжем на память, — недобро усмехнулся Угорь и пригрозил: — Сам все рад будешь отдать…
Полудурок оглянулся и крикнул хрипло:
— Падла, вякни еще! На трешки изрисую пером, гнида!
Вечером, когда бригада вернулась с лова, фартовые вылезли из палатки.
— В рамса! Иль в очко?! Кенты, налетай! — стукнул по ладони картами Угорь и сел к столу.
— Отвали! — вяло отозвался Филин.
— На интерес! — предложил, будто не слышал, фартовый. К нему подсели свои — из палатки.
— Дайте похавать! Чего глотки рвете? — не выдержал бугор.
— Ты нам пасть не затыкай. Не сами, под примусом мусора к тебе выдавили, — буркнул кто-то.
Они играли долго, азартно. Загоняли проигравших под стол, заставляли брехать по-собачьи, кричать петухом.
Один, проигравшийся вдрызг, оставшись в одних трусах, пел занудливым голосом «Чубчик». Новые не видели или делали вид, что не замечают девок и баб, растащивших фартовых бригады по кустам.
Позднее всех пришла сегодня Катя. Она тихо обняла бугра за шею.
— Пошли к морю, — предложила баба.
— Устал я сегодня, — испортилось настроение у бугра.
— А эти откуда? — удивилась женщина, только теперь приметив новых.
— Подмога нам, — отмахнулся бугор.
— Не хочет ли краля к нам подсесть? — подошел долговязый фартовый к Кате.
— Да иди ты! — отмахнулась она.
— Вали отсюда, пока калган цел! — рявкнул бугор.
— Хватай ее за титьки! — внезапно крикнул Угорь.
— Иди в общагу, Кать, — тихо сказал бугор бабе и встал во весь рост перед Угрем, схватил его за кадык и, только замахнулся для удара, услышал неподалеку Катькин крик:
— Федя! Помоги!
Бугор рванулся на голос. Углядел в темноте кучу мужиков, заголивших бабу.
Четверо уже держали ее. А долговязый, со спущенными брюками, возился на бабе, пытаясь заткнуть ей рот.
Филин сдавил его за горло сзади, обхватив пальцами накрепко. И тут же резко завернул голову, так что хрустнул шейный позвонок: лишил сознания. Остальных — на сапоги взял: тем, кто был на четвереньках, ломал, не жалея, челюсти. Остальных, вскочивших, бил в пах. Почувствовал удар в затылок. Упал, теряя сознание. По кустам затрещали шаги условников.
— Она проиграна! На пятую ставил, — донеслось до слуха Филина.
