Оттуда ни голоса, ни крика. Полог не шевелился. Никто даже до ветра не выходил.
— Сдохли, падлы, — мрачно сквозь зубы процедил Баржа. И, высунувшись из палатки на звук шагов, сказал, вздохнув: — Слава Богу, хиляет Цыбуля! Приморили его там. Выходит, не все файно.
Цыбуля присел на корточки перед входом в палатку. Сказал тихо:
— Хреново, Филин. Твоя — в больнице. Выкидыш у нее. Теперь уж все. Но не фартит бабе. В сознание не пришла. К вечеру смотаться надо, может, оклемается Катюха.
— С чего они на нее набросились?
— Проиграли.
Пятую…
— Ишь чего! Так они и на нас вздумают. Выкинуть их отсюда! — загремел Тимоха.
— Как? Мусорам не вернешь их, такое — западло!
— А вот так! — вытащил Тимка из-под спальника двухстволку. И, шагнув к палатке, откинул полог, крикнул: — Выползай, гниды! Крошить буду всех!
И только тут законники увидели, что в палатке не было никого.
— Слиняли! К добру ль такое? — удивился Цыбуля.
— Признали нас!
— Теперь зауважают, подходы искать будут. Мировую предложат.
— Хрен вам! И мне тоже! Вот теперь всякого говна от них жди. Пасти станут вас. Чтоб поодиночке ожмурить. Разделаться, сквитаться захотят. И коли так спустим, без разборки, наши калганы начнут трещать, — предупредил Филин.
— А где их нашмонаем?
— Далеко не слиняют. Верняк под лодками окопались. И рядом с нами. И видно, и слышно. Куда ж еще по дождю линять? — усмехнулся Филин. Взял двухстволку у Тимки и, выйдя из палатки, встал в полный рост и прицелился в одну из лодок.
Оттуда разом заорало в несколько глоток.
Лодка приподнялась на один борт. Чья-то рука поставила бутылку водки.
Филин побледнел. Нажал на курок. Бутылка, звенькнув, разлетелась вдребезги.
— Не дай вам Бог, умрет Катюха, всех пидермонов размажу. Сам, своими руками. Ни одну паскуду дышать не оставлю! И еще! Слышите, козлы? Чтоб ни один хорек не вылезал! Кого засеку — замокрю на месте! — текли по лицу бугра то ли слезы, то ли капли дождя.
Мировая… А у него не стало сына Уже и имечко придумал Человечье.
Чистое. С ним и ушел пацан — не увидевшись с отцом. Помешали.
- Да за такое! — Грохнул зыстрел по старому борту лодки. Щепки брызнули в сторону. Глаза Филина кровью налились. — Сожгу блядей! Заживо! Всех! — кинулся к канистре с бензином.
— Не быкуй, кент! — схватил Тимка за плечи. И впервые увидел, как плачет бугор. — Забей на них! Греметь в ходку за них? Обошлось бы с Катюхой. А дите будет. Но и она у тебя крепкая баба. Забирай в Трудовое ее.
