— А с чего это фраер оставил нас, не разбудив никого?
— Мы в двух шагах были! — начинал терять терпение Кот.
— А почему Тимка тебя и этих, не спросив меня, в тайгу берет. Кто тут бугор?
— Да не рыпайся, Филин! Тимке мы без понту. Не хочет,
чтоб мы на его шее сидели. Вот и заставляет самих ше- 'улл велиться. Разохотить хочет…
Филин сидел у костра. Грелся. Ждал, пока сварится мясо. На голодное брюхо он всегда был злым и придирался к кентам по мелочам, заставляя найти шамовку. Но тут не село. Это бесило бугра.
И фартовые, зная его норов, молчали: нажрется Филин, надолго спать завалится. Сытое пузо ни зла, ни страха не ведает.
Пока варилось мясо, фартовые сушили оленью шкуру для бугра. А Филин с Котом разглядывали соболей и норок, угодивших в силки и петли.
— Слушай, бугор, да ведь эта заимка — настоящий банк! Нам стоит повкалывать тут. Пусть только научит нас Тимоха Да мы всю эту тайгу, как налогом, обложим петлями. Кто нас застопорит? Ты только не лезь, внакладе не останешься! Прикинься кентом фраеру.
— Уже! Даже про разборку ботнул, что в фартовые вернули!
— Нам без него — хана! А с ним общак трещать будет. Сама фортуна нас свела…
До вечера еще двое фартовых сходили в тайгу с Тимкой. А вернувшиеся, наскоро поев, делали петли и силки.
Даже Филин не усидел. Посмотрев, как трудно и долго выкапывает Тимка в жестком снегу ледянки, как ровняет до блеска круглые стенки, предложил:
— Зачем мудохаться? Давай шустрее. Сковырни снег и костерок разведи. В банке жестяной горячие угли поставь.
Ямка получится отменная. И края скользкие. Ни одна зверюга не выскочит.
— Давай попробуем, — согласился Тимка и удивился вскоре. Без труда за час десяток ледянок вокруг поляны получилось. В них приманку положили. И стали ждать.
Фартовые у костров учились снимать шкурки со зверьков.
— Да, вот не знал, чему кентов учить. Жмуров до хрена было. Теперь бы…
— Те шкуры не приняли б, — осек Кот.
— Тимофей, а что больше всего зверюги любят в приманке? — спросил Рыло.
— Это смотря кто.
Лиса из всех заячьих потрохов печень уважает. Соболь — жир с кишок. Норка — застывшую кровь. Горностай все подряд метет. А кунички сердце пожирают. Чье бы оно ни было…
— А рогатый чего жрет? — спросил Филин.
— Он только мох да траву. Мясо не ест, — рассмеялся бригадир.
— Потому и рогатый. Бабы прогнали. У мужика без мяса силы нет. Одна видимость.
— Ну ты, бугор, мужик. А много того мяса сожрал за жизнь? Ведь больше половины — в ходках, по зонам. А там — баланда.
