Тайга подступила к фартовым со всех сторон. Словно в кольцо взяла законников.
Черная, непроглядная, хмурая, она смотрела на людей отчужденно.
Условники, сбросив рюкзаки, оглядывали тайгу. Может, впервые в жизни почувствовали себя беспомощными крошечными пылинками в лапах чащобы.
Тимка, оглядев крохотную полянку-залысину, утоптал на ней снег и, не мешкая, соображал шалаш для себя одного.
Ловко орудуя топором, срубил для него две стойки, перекладину, потом хвойные лапы наносил. Одну к одной. Чтобы не было просвета, чтобы холод не попал.
Фартовые курили, ожидая, когда шалаш будет готов."
"— Чего развесили? Я для себя его мастырю. А вы что, на снегу кантоваться будете? За ночь передохнете, — предупредил законников. И тут взвился бугор:
— Не рано ль пасть открыл? Иль забыл, кто ты, гнида недобитая?
— Козел ты, если я гнида! По мне, ты хоть сейчас сдохни! Их жаль, — указал на законников.
Бугор не сознавался, что с непривычки от долгой ходьбы на лыжах у него разболелись ноги. В другой раз не простил бы грубость.
Но теперь не до разборок. Тут тайга. Надо выжить. И, кивнув законникам, молча велел ставить шалаш.
Фартовые оглядели Тимофеево сооружение. Принялись устраивать ночлег для себя.
Бригадир плотно укрыл свой шалаш еловыми лапами. Потом нарубил их на подстил. Чтобы не на голый снег спальный мешок положить. И принялся за дрова. Их понадобится много. На всю ночь.
Установил треногу для костра. Не надеясь на законников, подвесил чайник, забитый снегом. С дороги всем согреться надо.
Без чая — не обойтись…
Фартовые носили хвою на шалаши. Решили поставить их два. Поняли, что в одном не поместиться. И теперь торопились. Копировали свои с Тимкиного. Уж очень он им глянулся. Плотный, уютный, закрытый со всех сторон от снега и холода. И до чего хитер фраер! Даже вход закрыл. А внутри, в шалаше, жар поставил на сковороде. От него в шалаше тепло, как в доме. Даже без рубахи лежать можно. И откуда знает все? Одно непонятно: зачем шалаш веревкой обвязал? От ветра, наверное, чтобы не разнес он человечье временное жилье.
Ждал бугор у костра, когда законники для него жилье смастерят. В другой раз без разговоров занял бы Тимкин шалаш. Кто, как не он, хозяин, первым отдыхать должен? Но фраер гоношится. Даже костер отдельный разжег. На бугра не оглядывался. Не звал. Не маслился на мировую. Значит, хочет сам бугрить здесь. Были б силы… Но сегодня их нет. «Все завтра. Времени хватит», — решил бугор и подкинул в костер трескучие смолистые дрова.
